— Тут слишком тесно, расступитесь-ка!

Три человека со стонами упали наземь. Остальные на мгновение растерялись, ошеломленные этой молниеносной неожиданной атакой. Незнакомец, пользуясь их замешательством, сделал ловкий выпад — и четвертый бандит рухнул с пронзенным плечом в лужу посреди переулка.

Жеан тем временем встал рядом с храбрецом, взял свою шпагу за эфес и уверенно бросился вперед.

То ли разбойники не устояли перед его решимостью и напором, то ли они узнали Жеана Храброго, имевшего в Париже репутацию непобедимого удальца, но так или иначе они бросились прочь и скоро растворились в ночи, словно привидения.

Со звонким смехом Жеан вложил шпагу в ножны и повернулся к незнакомцу, которому так вовремя пришел на подмогу, — но вдруг замер от неожиданности.

Перед ним стоял Саэтта!

Женщина, звавшая на помощь, приблизилась к Жеану; он стоял к ней спиной. Она была закутана в широкий бурый плащ с капюшоном, скрывавший всю ее фигуру и лицо. Странная предосторожность: ведь была глухая ночь.

Саэтта поспешно подал ей какой-то загадочный знак, но она или не заметила его, или не придала ему значения. Все тем же невозмутимым голосом она благожелательно сказала:

— Вы спасли жизнь его преподобию и мне, сударь. Мы слишком бедны, чтобы отблагодарить вас по достоинству за столь великую услугу, но останемся вам навек признательны. Смею ли я спросить имя доблестного дворянина, великодушно рисковавшего жизнью ради защиты слабых?

Подошел и его преподобие — его лицо, как и у дамы, было скрыто капюшоном; как и дама, он не открыл его; как и дама, тихо спросил:

— Ваше имя, милостивый государь? Назовите его, чтобы мы могли поминать вас в наших молитвах.

С досады, что его не поняли, Саэтта сердито пробормотал что-то себе под нос.

Жеан повернулся к даме и сказал (в голосе его, как он ни старался сдерживаться, звучала глухая злоба):

— Как мое имя, сударыня? Неужто вы не видели, как Саэтта подавал вам всяческие знаки? Неужто вы и вправду не узнаете меня?

— Жеан Храбрый! — воскликнула таинственная незнакомка.

Поразительно! Эта женщина, только что спокойно и неустрашимо выдержавшая нападение бандитов, внезапно задрожала и испугалась, рассмотрев лицо своего спасителя. Даже монах утратил прежнюю невозмутимость. Оба они шагнули было вперед, но затем поспешно попятились назад.

Столь очевидно было их смятение, что Саэтта решительно встал между ними и Жеаном, положив руку на рукоять рапиры.

Жеан все понял, засмеялся тихонько и громко крикнул:

— Узнали, вижу, что узнали! Ступай отсюда, Саэтта… мне надо поговорить с синьорой и с преподобным отцом. Говорю тебе — ступай отсюда и не вынимай шпаги. Знай, что я могу убить тебя наповал собственным твоим ударом — тем знаменитым ударом-молнией, который ты изобрел, да которому все забывал меня научить. Ну, а теперь я научен ему, а впридачу и еще нескольким, тебе не известным. Например, мне показали, как можно разоружить прославленного фехтмейстера, вроде тебя. А кто был моим учителем — я думаю, говорить не стоит, ты и сам это понял.