Подъехав к изгороди, она удивилась, что матушка Перрен не вышла ей навстречу. Не распознав, однако, в этом тревожного сигнала, она спешилась и вошла в сад; Гризон же затрусил прямиком под навес, служивший ему стойлом. Она шла к домику и звала:

— Перрен! Проснитесь, матушка Перрен!

При звуке ее голоса из засады показались Лувиньяк и Роктай. Они вылезли из кустов и преградили девушке путь к отступлению. Так как они отнюдь не старались сделать это незаметно, то Мюгетта услышала шум. Обернувшись, она тотчас же увидела их. Клевреты Кончини с преувеличенным почтением поклонились цветочнице. А так как оба склонились достаточно низко, Мюгетта не сумела разглядеть лиц, а потому не узнала их. Однако по костюмам она поняла, что имеет дело с дворянами. Появление их отнюдь не обеспокоило, а лишь удивило Мюгетту.

— Что вы здесь делаете, господа? — спросила она.

Тут двери дома широко распахнулась, и на пороге появился Кончини.

— Входите же, сударыня, прошу вас, — пригласил он Мюгетту.

Девушка в этот момент стояла лицом к Роктаю и Лувиньяку, а, следовательно, не могла видеть Кончини. Но ей и не нужно было его видеть: она узнала его по голосу. Как могло случиться, что он хозяйничал у нее в доме, там, где она считала себя в полной безопасности? Она отказывалась верить своим ушам. Медленно повернувшись, она с горечью убедилась, что слух ее не обманул. Она оцепенела от неожиданности; ее широко раскрытые глаза наполнились ужасом.

Кончини же, злорадно усмехаясь, церемонно поклонился и вновь повторил свое приглашение.

— Входите же, сударыня, и я буду иметь честь объяснить вам причину своего визита… Разумеется, я вторгся к вам без приглашения, но вам придется меня извинить, ибо вы сами своим глупым упорством вынудили меня явиться к вам в столь неурочный час. Но можете быть спокойны, сударыня: вам не причинят никакого вреда. Моя страстная любовь к вам служит вам надежной защитой.

Голос Кончини был певуч и нежен; во что бы то ни стало он хотел успокоить девушку.

Однако все его старания были напрасны: она не слушала его. Призвав на помощь все свое хладнокровие, она взяла себя в руки и принялась обдумывать сложившееся положение. Сомнений не было: она в ловушке! Но главная опасность таится в доме, куда ее так старательно зазывают. Наверняка как только она туда войдет, на нее набросятся и свяжут по рукам и ногам. Нет, пусть лучше ее изрубят на куски, но в дом она не войдет!

Стоило ей принять такое решение, как на нее нахлынули новые страхи. Теперь она боялась не за себя. С губ ее сорвался душераздирающий вопль: