— Маменька Мюгетта! Милая маменька Мюгетта!

— Лоиза! Моя маленькая Лоизетта! — задыхаясь, простонала девушка, бросаясь к ребенку.

Но Кончини вскочил и преградил ей дорогу.

— Вы ее видели!.. Убедились, что мы не причинили ей вреда!.. Пока с вас достаточно.

Обернувшись к Стокко, он приказал:

— Теперь уходи.

Стокко быстро направился в сад, унося с собой плачущую девочку. Сразу за калиткой его ждал портшез. Вместе со своей ношей Стокко забрался в это громоздкое сооружение, и лошадь тронулась.

Несчастная Мюгетта рванулась следом, но Эйно и Лонгваль, которые до сих пор бездействовали, с гнусными улыбочками преградили ей путь. Не пытаясь удерживать ее силой, они просто стеной встали перед ней. Мюгетта поняла, что она в ловушке и помощи ждать неоткуда.

Когда носилки отъехали достаточно далеко и крики ребенка стихли — Мюгетта подозревала, что негодяй Стокко попросту заткнул девочке рот, — Кончини подчеркнуто вежливо обратился к девушке:

— Успокойтесь, вы увидите вашу дочь живой и здоровой. Ей не причинят никакого вреда.

Его слова породили робкую надежду в сердце Мюгетты; она все еще не разгадала адский замысел, что созрел в извращенном уме Стокко и был приведен в исполнение Кончини.

— Когда я ее увижу? — поспешила спросить она.

— Когда вам будет угодно, — ответил Кончини с одной из тех гаденьких улыбочек, которые на протяжении всей описываемой нами страшной сцены постоянно мелькали у него на губах. — Вам только будет нужно прийти за ней.

— Куда же?

— Я вам сообщу. Ребенка отвезут в мой маленькой домик, что стоит на улице Кассе, налево от сада, окружающего монастырь кармелитов. Вы дважды постучитесь в дверь и назовете пароль. На следующие двадцать четыре часа — то есть до восьми утра завтрашнего дня — это будет ваше собственное имя: Мюгетта.

— И мне вернут ребенка?

— Слово дворянина!

Она на секунду задумалась. Теперь она понимала, какой низменный торг ей предлагают вести, однако хотела окончательно во всем убедиться. Устремив на Кончини свой ясный взор, она спросила:

— Но, полагаю, вы отдадите мне девочку на неких условиях?

— Разумеется, — осклабился Кончини.