— Один из нас должен умереть!.. И это будешь ты, Кончини…

Слова Вальвера прозвучали, словно смертный приговор. И хотя итальянец никогда не был трусом, по спине у него пробежал холодок: страх пасть от руки убийцы давно уже отравлял ему жизнь. Стуча зубами, он с трудом выговорил:

— Эти двое вооруженных до зубов негодяев явились сюда, чтобы убить меня!.. А у меня нет даже шпаги!

Кончини вовсе не хотел оскорбить Вальвера — он просто высказал вслух свои мысли. Однако его реплика задела юношу за живое. Резким движением он сорвал с пояса шпагу и бросил ее Ландри Кокнару.

— Если тебе дорога жизнь, — повелительно крикнул он, — оставайся на месте, что бы ни произошло!

Но Ландри Кокнар совершенно не собирался исполнять полученный приказ. Охваченный страшным возбуждением, он подскочил к Вальверу и дрожащим голосом поинтересовался:

— Сударь, вы действительно решили убить этого человека?

Презрительным жестом он указал в сторону Кончини, изумленного столь неожиданным вмешательством. В эту минуту все трое были так взволнованы, что не заметили, как Мюгетта открыла глаза и, превозмогая слабость, села на кровати.

Вопрос Ландри Кокнара был столь же странен, сколь странным было и охватившее его волнение. Вальвер не знал, что и подумать. Помолчав, он яростно взглянул на своего оруженосца и сурово спросил:

— А почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Потому, — ответил Ландри Кокнар уже совершенно спокойно, — что этот человек давно принадлежит мне… И я прошу вас, сударь, оставить его в живых, чтобы я мог иметь счастье убить его собственной рукой.

Слова эти были произнесены с такой ненавистью, что не только Кончини, но и Вальвер и Мюгетта содрогнулись от ужаса.

— Кончини должен умереть от моей руки, — не терпящим возражения тоном заявил Вальвер.

— В таком случае, сударь, — продолжал настаивать Ландри Кокнар, — разрешите мне сейчас занять ваше место и первым начать поединок. Если синьор Кончини убьет меня, делайте с ним все, что пожелаете.

Голос оруженосца звучал сухо и торжественно. Вальвер вновь вперил свой ясный взор в Ландри Кокнара и несколько раз покачал головой в знак несогласия. Вслух же он сказал:

— Дворянин всегда и везде идет первым. Если я буду убит, ты займешь мое место. И прекратим этот разговор. Еще одно слово — и для начала я убью тебя.

— Я признаю ваше право, — печально согласился Ландри Кокнар, — но вы скоро пожалеете, что не уступили мне свое место.

И холодно поклонившись, он небрежной походкой направился к двери, держа под мышкой шпагу своего хозяина.

Пока Ландри Кокнар спорил с Вальвером, Кончини производил странные перемещения. Как мы уже сказали, он спустился с помоста и стоял как раз возле изголовья кровати. Затем он постепенно стал передвигаться к ее изножью. Видимо, он придавал большое значение этому несложному маневру, ибо, исполнив его, удовлетворенно улыбнулся. Измерив на глаз расстояние, которое надо было преодолеть, чтобы полностью обогнуть кровать, он осторожно пошел вдоль помоста, дабы поскорее достичь противоположной стороны ложа — вернее сказать, стены у его изголовья.