— Ради Бога, сударыня, пройдите же.

— Минуточку, — ответила Мария Медичи.

Она повернулась к девушке, по-прежнему стоявшей возле кровати и не решавшейся оторвать свои пальцы от ее спинки. Сухо, что, вполне соответствовало суровому выражению ее лица, королева произнесла:

— Следуйте за мной, мадемуазель.

Отдав этот приказ, она отвернулась от присутствующих и величественной походкой покинула спальню, не удосужившись проверить, подчинились ей или нет. Проходя мимо Леоноры, она что-то тихо шепнула ей на ухо. Мы помним, что королева вошла в комнату разгневанная и взволнованная; покидала же она ее сияющая и умиротворенная. От былой ревности не осталось и следа; впрочем, радости от внезапного обретения дочери вы бы там тоже не заметили. К счастью, она на время забыла и о том, какую опасность для нее представляет эта девушка — живое свидетельство ее бесчестья. Она уходила довольная, с единственной мыслью: Кончини не изменил ей. Более ее не интересовало ничего.

Кончини последовал за королевой-регентшей; за его внешним безразличием скрывалось жгучее беспокойство. Ибо, в отличие от своей царственной любовницы, он обладал даром политика и всегда старался помнить о возможных последствиях своих поступков.

Леонора замерла на пороге потайной двери. Ее неистощимый ум по-прежнему лихорадочно работал, стараясь сообразить, какую выгоду можно извлечь из ошеломляющей новости. (Напомним, что все, что бы она ни замышляла, всегда служило укреплению власти ее обожаемого Кончино.)

Тем временем повинуясь полученному приказу, Мюгетта медленно пошла вслед за королевой. Вальвер схватил ее за руку и зашептал:

— Куда вы?

— Я иду за своей матерью. Разве вы не слыхали, что она приказала мне следовать за ней? — произнесла девушка неживым голосом.

И не дав Вальверу времени ответить, она обернулась к Ландри Кокнару:

— Я правильно поняла вас: те двое, что сейчас уходят отсюда, — мои отец и мать?

— Не могу отрицать, что я это сказал, — пробормотал страшно взволнованный Ландри Кокнар, — но дьявол меня побери, если я думал, что вы услышите мои слова!

— Да, я их услышала и поняла. Вы уверены, что не ошиблись?

— Увы, уверен, — со вздохом ответил Ландри Кокнар.

И внезапно разозлившись, он мысленно упрекнул себя:

«Чума меня забери, к чему было так орать? Ох, ну и дурак же я!»

— Значит, я должна подчиниться — если не приказу королевы, то приказу матери.

Последние слова были адресованы Вальверу. Изумленный не менее Ландри Кокнара, он стоял, лихорадочно теребя усы.

«Я не смею напомнить ей, что эти самые отец и мать хотели убить ее в тот самый день, когда она появилась на свет… — думал он. — Я не смогу убедить ее, что они и сейчас не задумываясь сделают то, что им не удалось сделать семнадцать лет назад».