Мы считаем необходимым сообщить, что, бегая в поисках выхода из спальни Кончини, Одэ де Вальвер окончательно успокоился. Как мы помним, он страшно боялся, что с его невестой случится какое-нибудь несчастье. Но время шло, к нашему герою вернулось умение размышлять — и он пришел к выводу, что непосредственная опасность ей пока не грозит: Кончини и Мария Медичи наверняка не сразу определят участь девушки. На это им понадобится по меньшей мере день, а то и два. Поэтому с той непоколебимой уверенностью, которая присуща только двадцатилетним, Вальвер решил, что за это время сумеет выбраться из ловушки и — в случае необходимости — придет на помощь своей возлюбленной.

О том, что он может вот-вот погибнуть, Вальвер даже не думал. Но это не означало, что он сложил руки и решил ждать, когда по воле небес их мышеловка распахнет свою дверцу. Нет, Вальвер, прошедший школу шевалье де Пардальяна, всегда и прежде всего полагался только на самого себя.

Внимательно изучив входную дверь, обитую толстым стеганым шелком, он обнаружил, что она сделана из прочного тяжелого дерева. Несколько мощных ударов плечом не поколебали ее. Наученный горьким опытом борьбы с потайной дверцей, Вальвер не стал пытаться взламывать ее, а сразу же устремился к окну.

Несмотря на то, что на улице был день, окна в спальне Кончини были занавешены плотными шторами. В комнате горело множество свечей, источавших резкий сладковатый аромат, призванный возбуждать чувства влюбленных. Когда одурманенная непривычными запахами очередная жертва страсти Кончини совсем изнемогала, флорентиец либо гасил свечи, либо оставлял некоторые из них гореть, чтобы своим неярким светом они создавали подходящую обстановку.

Вальвер отдернул шторы, распахнул окно — и наткнулся на деревянные ставни, обитые той же тканью, что и дверь, и вдобавок запертые на огромный висячий замок.

Ландри Кокнар, внимательно следивший за всеми действиями своего хозяина, усмехнулся:

— Когда я служил Кончини, мне доводилось бывать у него в спальне. И знаете, сударь, там буквально все — двери, окна, стены — были обиты стеганым шелком, прекрасно заглушавшим крики тех девиц, которые, попав к нему обманом или уведенные насильно, решались звать на помощь, пытаясь избежать назойливых объятий вельможного развратника. Я же, сударь, настоящий олух, раз не вспомнил об этом раньше.

К сожалению, он был прав, и ему ничего не оставалось, как только растерянно развести руками:

— Мы здорово влипли, сударь; похоже, что даже сам дьявол не сможет вызволить нас из этого осиного гнезда.