Наверное, прежде чем распускать язык, Ландри Кокнару следовало бы хорошенько оглядеться по сторонам. Ибо пока он, задрав голову, выкрикивал свои шуточки в адрес Лонгваля, ноги его наткнулись на какое-то препятствие, и он, отчаянно ругаясь, полетел носом вниз.

Именно в эту минуту Лонгваль, не удосужившись даже спуститься с лестницы, громко свистнул. По его сигналу двери отворились, и вся свора Кончини ринулась во внезапно осветившийся вестибюль. Мощные кулаки обрушились на бедного Ландри Кокнара, и не успел он прийти в себя от изумления, как его уже обезоружили и связали по рукам и ногам, так что он даже пальцем не мог пошевелить.

Все произошло безмолвно и с невероятной быстротой. Теперь несчастному Кокнару оставалось только вздыхать про себя:

«Видно, от судьбы не уйдешь. Значит, мне на роду написано живьем попасть в когти дикого зверя, которому Господь по ошибке придал человеческий облик».

Как вы понимаете, под диким зверем достойный мэтр подразумевал Кончини. И верно: у него были все основания трепетать перед вельможным итальянцем, который непременно припомнит Ландри все мелкие грешки, кои тот успел совершить, состоя на службе у флорентийца.

От этой мысли по спине у Ландри пробежал холодок:

«Ах, я бедолага, этот негодяй наверняка станет пытать меня!..»

В отличие от своего слуги Одэ де Вальвер не упал. Он стоял, широко расставив ноги и держа в одной руке обнаженную шпагу, а в другой — кинжал. Но его положение было не многим лучше, ибо его окружало плотное кольцо врагов. Их было не меньше тридцати. В первых рядах стояли Эйно, Лувиньяк, Роспиньяк, Роктай и Лонгваль, который к этому времени успел спуститься с лестницы.

Вестибюль был невелик, и противники Вальвера буквально напирали друг на друга. Он же сам не мог сделать и двух шагов, чтобы не наткнуться на вражеский клинок. Сейчас Вальвер напоминал кабана, окруженного сворой собак. В голове его пронеслось:

«Черт побери, живым я им не дамся!.. Прежде чем они меня убьют, я успею выпустить кишки кое-кому из этих подонков!»

Странно, но гвардейцы Кончини все свои маневры совершали в полной тишине. Вот и теперь они молча окружили Вальвера; зловещее безмолвие нарушалось только звоном случайно столкнувшихся клинков. Казалось, что все эти люди являются частью какого-то дьявольского механизма, который вот-вот придет в движение, дабы начать убивать.

— Чего они ждут, почему не нападают? — удивлялся Вальвер.

Он решил первым броситься в атаку и, подняв шпагу, устремился вперед, рискуя напороться на частокол острых клинков. Но гвардейцы неожиданно расступились, и перед Вальвером возник невидимый до сих пор Кончини. Вальвер резко остановился и опустил шпагу.