«Сир!

Согласно Вашему распоряжению, переданному мне господином де Тремазаном, шевалье де Капестаном, верным слугой Вашего Величества, пребывание в Бастилии узника, доставленного сюда прошлой ночью, держится в строжайшей тайне. Поэтому, сир, я не обратился ни к маршалу д'Анкру, ни к епископу Люсонскому, а направляю письмо лично Вашему Величеству, чтобы узнать, как мне обходиться впредь с господином герцогом де Гизом.

Господина герцога де Гиза никак нельзя счесть обычным узником. Господин де Тремазан, шевалье де Капестан, арестовавший по Вашему приказанию господина герцога, не смог дать мне никаких разъяснений относительно того, как я должен обращаться с этим заключенным.

Сир, имею честь смиреннейше просить Ваше Величество соизволить сообщить мне, в каких условиях надлежит содержать господина герцога де Гиза. Надеюсь, Ваше Величество простит меня, если я осмелюсь поздравить Вас, сир, с этим отважным поступком, который уже приносит свои плоды, ибо устрашенный Париж: отказывается от всяких мыслей о мятеже. Позвольте мне также выразить свое восхищение Вашим преданным слугой, господином де Тремазаном, шевалье де Капестаном, выказавшим достаточно похвальной дерзости, чтобы осуществить этот арест.

Соблаговолите, сир, принять мои заверения в глубочайшем почтении. Ваш верноподданный