— Рено! Рено! РЕНО!!!

Несколько минут на улице Фруамантель царил невероятный ужас. Человек двадцать лучников, не выдержав, бесшумно отодвинулись куда-то назад и, оказавшись на приличном расстоянии, бросились врассыпную, куда глаза глядят.

В этот момент за открытой дверью замка показался свет. К опущенному мосту вышел старичок с факелом в руке, поклонился в знак приветствия и ласково улыбнулся.

— Мессир де Нотрдам, — тоненьким голоском сказал он, — ожидает своих знатных гостей.

— Господи! — прошептал командир ночного дозора. — Пусть даже мне придется войти туда одному, я пойду и посмотрю на твоего хозяина!

И, проверив оружие, смело шагнул на мост. Монтгомери, Ролан и Лагард последовали за ним.

— Идите же все! Все! — повторял Джино. — Час, конечно, поздний, но — такая честь! Все! Все заходите! Мой хозяин ждет вас всех!

Генрих II, Роншероль и Сент-Андре опасливо двинулись вперед. Вот и они уже на мосту… И — ничего! На этот раз они ничего не услышали… С невнятными восклицаниями, выражавшими радость и угрозу, они двинулись дальше.

— Все! Все! — продолжал кричать старичок. — Заходите, господа лучники, заходите!

Лучники прошли в замок. Поместились не все — места не хватило. Но все так же, толпой, незваные гости поднялись по широкой лестнице, над которой сияла льющимся из-за нее ослепительным светом распахнутая двустворчатая дверь. Этот свет словно притягивал к себе. Они вошли и оказались в огромном зале, увидели двенадцать дверей, двенадцать колонн, двенадцать сфинксов. Они вошли — молчаливые, испуганные, недоверчивые, опасающиеся всего и готовые ко всему. Они прижимались друг к другу и, только чувствуя рядом чей-то локоть, хоть немножко успокаивались.

Роншероль опомнился первым и громко произнес:

— Именем короля…

В эту секунду ослепительный свет погас. Стало совсем темно…

В зале находилось с полсотни вооруженных людей, полностью экипированных для атаки. Здесь был король. Маршал. Великий прево. Капитан шотландцев, охранявших Лувр. Командир ночного дозора. Лучники, для которых своя и чужая жизнь не имела никакой ценности. И все они съежились, охваченные ужасом перед Неизвестным. Несколько секунд царила мертвая тишина. Потом прозвучали бешеные проклятия, и командир ночного дозора прокричал:

— Факелы! Пусть зажгут факелы!

Но ни один факел не зажегся. Тем не менее их было вполне достаточно. Но те, кто держал их в руках, тоже кричали: «Пусть зажгут факелы!», совершенно забыв о том, что именно они должны это сделать. Потом крики затихли. Снова воцарилась тишина. Каждый, казалось, затаив дыхание, ждал того момента, когда зажжется свет. Но вдруг прозвучал вопль ужаса. Он вырвался у одного из лучников: тому показалось, что ледяная рука коснулась его лица.