Прозвучавший в трубке смех напомнил Богданову фильм ужасов, в котором поедающий человека монстр, прежде чем впиться бедняге в горло, издавал такие вопли, от которых в жилах стыла кровь.

Почувствовав, как паника, пробравшись под рубашку, начинает цеплять за нервы, Илья попытался взять себя в руки. Он даже на какое-то время задержал дыхание, чтобы выдохнуть из себя горечь предчувствия обречённости.

Ответ на жужжащий в голове рой вопросов не заставил себя долго ждать. Погасший в хранилище свет, выдав намеренья одной стороны, поверг в темноту другую, что не могло не сказаться на общем состоянии.

Растерянность сковала сначала руки, через какое-то время ноги.

Лишённый возможности ориентироваться Богданов не то, чтобы не осознавал, но даже не мог предположить, в какой оказался ситуации, и чем именно грозило ему отключение электроэнергии.

Время будто замерло, предоставляя человеку возможность, соизмерив ум и силы, начать искать выход из положения.

И он его нашёл. Правильнее будет сказать, выход нашёл себя сам, напомнив о газовом фонаре, который отец вместе с аптечкой, огнетушителем и набором инструментов хранил в небольшом, похожем на чемодан ящике. Просчитывая любые, даже самые невероятные ситуации, тот не мог не учесть варианта отключения электроэнергии, потому и припас фонарь, не забыв снабдить его коробком спичек.

Найти и зажечь нехитрое устройство не составило труда, отчего сейф озарился скудным, но значимым для Богданова, светом.

Вспомнил слова отца: «Резервного освещения хватит на три часа». Илья, воспряв духом, позволил себе расслабиться. Он даже собрался продолжить знакомство с архивом, для чего вынул из коробки папку с надписью: «Год 1998. Заключительная серия испытаний», как вдруг до сознания дошло то, на что до этого не обращал внимания. Исчез звук проникающего в хранилище воздуха. Напоминающий работающий за стенкой вентилятор тот вдруг смолк, словно кто-то взял и выдернул провод из розетки.

Следующему мгновению суждено было стать роковым, ибо именно столько понадобилось времени для того, чтобы до Ильи дошёл смысл замысла Гришина.

Отключение энергии лишало узника не только света, но и воздуха.

— Скотина, — сорвалось с губ. — Измором решил взять. А я — то разбушлатился: фонарь, три часа гарантированного света. Хрен там. Не такой полковник дурак, чтобы довольствоваться малым. Запустит в систему какую-нибудь дрянь, тогда- то и начнётся настоящая свистопляска.

Звонок телефона, остудив пыл, заставил поморщиться.

То, что звонил Гришин, не вызывало сомнений.

— Ну как вы там, Илья Николаевич, не слишком жарко?