Прорывающийся сквозь провода голос был больше наполнен издёвкой, чем смыслом.

— Пока не очень, — вынужден был соврать Илья.

— А то пожалуйте наверх. Будем рады.

— Понимаю, о какой радости идёт речь, — усмехнулся Богданов. — Разберусь с замками, тогда и выйду.

— Интересно знать, как вы намерены разобраться, если мы отключили электроэнергию?

— У папы тут резервный источник предусмотрен, так что часа три в запасе имеется.

— За три часа вы, уважаемый, Богу душу отдадите, если, конечно, родитель ваш сейф кислородными подушками не оснастил.

На этот раз раунд невидимого боя оказался за Гришиным.

Первые признаки нехватки воздуха Богданов ощутил через пять минут. Через десять стало жарко. Через двадцать пот, струясь по телу ручьями, заставлял грудную клетку вздыматься так, будто лёгкие выросли до размера слоновьих. С каждым вздохом воздуха становилось всё меньше и меньше. Поглядывая на дверь, Илья ловил себя на мысли, что думает не об архиве, не о Гришине. Само существование Богданова было направлено на поиски силы воли.

«И зачем я себя мучаю? Ради чего? Ради заметки в газете: «Илья Богданов ценой собственной жизни пытался спасти архив суперсекретного оружия»? И что из того? Ну, спас. Ну, не дал преступникам завладеть «лучом смерти». Дальше что?

Ничего. Страсти улягутся, общественное мнение погрязнет в водовороте житейских проблем, и только участники истории, рассказывая детям, будут вспоминать, с чего всё началось и чем всё закончилось. Но ведь меня- то к тому времени уже не будет».

Представив расхаживающего вокруг гроба батюшку с кадилом, Илья невольно схватился за телефон, и только когда ладонь легла на трубку, внутри что-то екнуло: «Как бы повёл себя отец? Чего — чего, а уж сопли точно распускать не стал бы».

Очередной вдох не дал организму необходимую порцию воздуха и перед глазами поплыли разноцветные круги.

«Не дай Бог потеряю сознание».

Отложив в сторону папку, Илья, подойдя к двери, попытался набрать код замка. Пальцы слушались с трудом, к тому же постоянно приходилось смахивать со лба пот и переводить дыхание. Но даже несмотря на то, что общее состояние приближалось к критическому, желанный набор цифр был набран с первой попытки.

— Слава Богу! — прошептали губы. — Судьба благоволит, значит, есть шанс.

Отойдя в сторону, ригеля дали возможность двери сдвинуться с места.

Надеясь, что навстречу хлынет поток воздуха, Илья, невероятным усилием воли сдерживая рвущийся наружу порыв, как можно скорее покинуть ненавистный сейф, сделал шаг вперёд и даже приготовился сделать глубокий вдох. Каково же было удивление, когда по ту сторону хранилища его встретил всё тот же покоряющий волю страх оказаться во власти удушья. Воздуха не оказалось в проходе так же, как того не было внутри.