– Всем внимание! – процедил в рацию Барышков.

– Никак не пойму, что это! – продолжал Влад. – Это, это, это… – Влад почти начал заикаться.

– Это лось! – вставил Барышков. – Черт! Это просто лось! – Он поднес ко рту рацию: – Всем отбой, это лось. Остаемся на местах.

Животное вышло из-за деревьев, постояло полминуты в задумчивости, что-то пожевывая и лениво помахивая хвостом, и также неспешно водворилось обратно в лесное царство.

С неба заморосил легкий дождик. Пространство наполнилось звуками шуршащей в листве деревьев мелкой капели. Бойцы у костра все также беспечно развлекались, теперь накинув на себя плащ-палатки. В этой странной атмосфере вечернего осеннего дождя их действия казались какими-то неведомыми ритуальными плясками давно забытых народов Урала.

Барышков, переводя дух, вытер с лица капли воды и отвернулся от лицезрения танца шаманов-срочников. Влад вернул винтовку на предохранитель и, стряхивая с себя напряжение, кашлянул в листву веток, обильно вившихся почти у самого его носа.

– Хэ, а я уж подумал, – негромко произнес он, обращаясь ко всем остальным, – что ваши полусобаки-полуволки парнокопытные и с хвостом как у лошади.

Ему никто ничего не ответил, все погрузились в свои собственные мысли, прислушиваясь к убаюкивающим симфониям дождя, и тем недолгим спокойствием, что им выпало в эту минуту.

Солдатам, похоже, стало слишком мокро. Они свернули свой спектакль в кругу костра, который стал подозрительно быстро затухать.

– Сейчас у них погаснет огонь, – как бы между прочим, заметил Шакулин. – А новый – уже не разведешь, все напрочь вымокло.

Листровский оперся подбородком на кулак и тоже посмотрел в ту сторону:

– Значит, будут сидеть во тьме и сырости, раз не могут сохранить огонь.

– А, по-моему, как минимум один из них снимется с места и пойдет искать вашу лже-стоянку за полуостровом. – Лицо Шакулина украсила ленивая чуть заметная улыбка. – И никого мы таким макаром не поймаем.

– Похоже, скоро закончится, – вдруг вставил Барышков. – Гляньте на запад, там уже почти чистое небо.

Все посмотрели направо от себя, в западном направлении, где и вправду не имелось ни единой тучки на небе.

– Надо, чтобы они сохранили костер еще минуты на три-четыре, – продолжал Барышков.

При этих словах морось тут же начала стихать. Шуршание в листве сменилось звуками капающих с веток мелких струек воды. Через минуту небесная влага полностью иссякла.

Костер у солдат больше дымил, чем горел, поэтому они принялись подбрасывать в него нового хвороста и куски бересты, которые они сумели сохранить под тканью вещевого мешка. Огонь медленно принялся разгораться.