«А вот и зелье для облегчения страданий!»

– Что-о-о эт-т-т-о? – полупромычал полупрошептал Колямбо.

Но вместо ответа человек в плаще снова поднес к губам указательный палец.

Однако пить всякую непонятную дрянь, полученную от незнакомых людей, Колямбо запрещали еще в детстве. Поэтому он решил подняться с саней, взять сосуд в руки и как-то более внятным путем прояснить ситуацию. Он собрал в кулак все свои силы и напрягся, пытаясь привстать. И тут он понял, что связан. Колямбо четко ощутил, что его привязали к саням в районе ступней, каждого из запястий на руках, и кажется в районе пояса. Колямбо сделал еще пару усилий, что не оказалось незамеченным неизвестными в балахонах, но выражение их ртов и подбородков никак не изменилось. Колямбо вопросительно и с опаской поглядел на первого монаха. Дескать, что это значит?

Было ощущение, что оба его провожатых каким-то образом видят сквозь материю своих капюшонов. В ответ на немой вопрос связанного Колямбо, первый только поближе пододвинул горлышко сосуда к его рту. Колямбо будто не заставляли, а лишь настоятельно рекомендовали воспользоваться пахучим зельем. Оба монаха, не шевелясь и не производя ни единого звука, терпеливо ждали, когда он сам откроет рот, и ему вольют туда жидкость. Эта молчаливая сцена продолжалась около минуты. Содержимое сосуда и вправду плохо пахло. Колямбо связали и куда-то везли. Все это не внушало большого доверия к этим двум неизвестным людям. Но что было еще более странно, от них не веяло угрозой. И Колямбо постепенно стал склоняться к идее, что выпить жидкость – далеко не самое плохое решение. Тем более, что похоже эти парни не отстанут, пока он не приложится к их берестяному кубку.

Колямбо без энтузиазма открыл рот и чуть-чуть приподнял голову, чтобы не захлебнуться. Первый в балахоне аккуратно наклонил свою модерновую фляжку, и в рот Колямбо полилась маслянистая жидкость, которая не очень здорово пахла, но на вкус была очень даже ничего. Некая смесь клюквенного, медового и травяного вкусов. Вот, как он определил бы консистенцию этого нового напитка.

В ту же секунду по телу Колямбо разлилась приятная теплота. В голове немного помутилось от столь неожиданного разогрева, но скоро прошло. Оба монаха вернулись на свои исходные позиции. И их общий трехкомпонентный эскорт двинулся дальше в лес.

От принятого напитка Колямбо стало хорошо. Нет, ему было максимально хорошо. Если что-то и могло называться кайфом, то пожалуй именно это состояние. Он никогда не пробовал наркотик, и только догадывался об его действии. Но, видимо, оно было очень схожим с тем, что Колямбо испытывал сейчас. Его не покидало ощущение невероятной легкости и свободы, даже несмотря на то, что он был связан веревками как минимум в трех местах. В голове кружили какие-то дышащие прохладой морские ветры, которые пели ему свои песни о бескрайних просторах водных гладей. Потом из глубин сознания поднимались на поверхность необычайные звуки, которые могли издавать только самые волшебные в мире киты.