Несколько часов сна — не шутка.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Утром, когда входили в Куолаярви обоз Олави и третья рота, Инари и Лундстрем были уже на ногах.
Метель совсем улеглась, и на улицах в каждой снежинке сияли блестки солнца.
Лундстрем шел по улице, щурясь от снежного сияния и от набегающего ощущения молодой радости, крепости всех своих мышц.
Мороз пощипывал его за нос, брал за подбородок, покалывал уши.
По спине в такт шагу ударяли две винтовки — своя и только что взятая у пасторши.
А по улице навстречу ему еще шел, казалось, бесконечный обоз: панко-реги, розвальни, простые дровни, сани, груженные разнообразным грузом.
Лундстрему повстречался Инари. Он сказал:
— Через час приходи домой к Олави. Он просил зайти, а сейчас Коскинен ждет тебя на телеграфе.
— А ты куда?
— Я спешу к казарме, надо сменить Унха.
И они пошли в разные стороны в сиянии морозного снежного февральского дня.
За ночь снега намело много, крыши стали более покатыми, дома ниже.
Лундстрем вошел в комнату почтовой конторы.
Линия с помощью пленных солдат-связистов была уже восстановлена, и Коскинен диктовал сейчас телеграмму молодой телеграфистке.
Работала она, как полагается, в форменной круглой фуражечке с черным бархатным околышем.