- После чего?’

- После того, как он убил графа Отто фон Меербаха, выстрелив ему в грудь из охотничьего ружья в упор.’

До этого момента Шафран сохраняла самообладание, но это сломало ее, и она разразилась отчаянными рыданиями, и он мог только уловить отдельные слова и фразы, когда она пыталась говорить сквозь слезы. - Как мы можем? ... О Боже, из всех людей ... такие жестокие, такие несправедливые ... как мы можем любить друг друга сейчас ?..’

Герхард обнял ее и успокоил, и сам факт, что он сделал это, вместо того чтобы выбросить ее из своей постели, казалось, немного облегчил ее страдания.

‘Я был совсем маленьким, когда умер мой отец, поэтому почти не знал его, - сказал он ей. - ‘Но я знаю, как сильно он обидел мою мать, и я знаю, что за человек мой брат, и все говорят, что он очень похож на нашего отца, так что ... странно, но это, кажется, не расстраивает меня так сильно, как тебя. Я не знаю, почему это так. Почему-то это кажется неправильным, и все же именно так я себя и чувствую ... Подожди минутку ...

Герхард потянулся к телефону у кровати и попросил телефонистку соединить его с обслуживанием номеров. Он приказал принести в номер 424 холодный ужин на двоих: холодное мясо и цыпленка, копченого лосося, хлеб с маслом, немного сыра, немного винограда и, поскольку это больше не казалось поводом для шампанского, бутылку Рислинга: "Auslese", - сказал Герхард, указывая на смелое, медовое вино, приготовленное из самых спелых и, следовательно, самых богатых на вкус сортов винограда. - Самое лучшее, что у вас есть, пожалуйста. А также бутылку коньяка и немного Перье. Нам, конечно, понадобится ведерко со льдом для вина.’

Затем он повернулся к Шафран и сказал: - Нам нужно о многом поговорить и еще больше заняться любовью. Нам нужно будет поддерживать наши силы. Также у тебя есть долгая и сложная история, чтобы рассказать мне, это очевидно. Так что начни с самого начала, расскажи мне все, а когда закончишь, тогда и решим, что делать дальше.’

И она рассказала все, начиная с гибели деда и кончая крушением дирижабля на склоне горы в Кении и его последствиями, а Герхард внимательно слушал, лишь изредка прерывая ее, чтобы убедиться, что правильно понял. Не успела она закончить свой рассказ о том, как мать уже ехала в Германию, чтобы соблазнить человека, погубившего ее отца, как подали ужин. Герхарда поразило самообладание Шафран, когда официант застал ее в постели. Она завернулась в хлопчатобумажный халат, чтобы сохранить приличия, и заговорила с официантом на уверенном, почти беглом немецком языке обо всех различных предметах на тележке, уточняя, какие из них она хочет иметь на своей тарелке с той комбинацией непринужденности, хороших манер, но невысказанного принятия командования, которая отмечала кого-то, привыкшего от рождения иметь дело с персоналом. Этой девушке едва ли может быть двадцать, может быть, меньше, но если завтра она станет хозяйкой большого дома, она сможет управлять им, и все примут ее как свою хозяйку.