“Как чудесно, - сказала Шафран. “Как они это делают?”

“У него есть информаторы. Один из них особенно важен.”

“А кто он такой?”

“О, я не могу вам этого сказать, и, кроме того, с какой стати вам знать такие пустяки?- засмеялся Элиас.

Шафран отметила, что он не отрицает пол информатора, и улыбка Элиаса исчезла. Она быстро сменила тему разговора.

“Я не знаю, как это сказать . . .- Шафран была в восторге, хотя ей больше хотелось плакать. “Я так благодарна и польщена, что вы рассказали генералу обо мне. И что он считает меня достойной личного послания . . . Я не знаю, что сказать.- Она позволила себе прослезиться. - Мне очень жаль, но я просто потрясена . . .”

- Конечно, это естественно, - сказал Элиас, по-отечески обнимая Шафран за плечи и притягивая ее к себе. Он держал ее так долго, как это было прилично, а потом еще немного, прежде чем отпустить.

Когда Шафран вытерла слезу с глаз, Элиас сказал: - Ваши слова подействовали на меня по-другому. Возможно, вы слышали о национал-социалистической женской лиге в Германии. Она делает доблестную работу, поощряя немецких женщин отбросить любое глупое желание войти в мир мужчин и проповедуя добродетели пребывания дома в качестве жен и матерей. Нет более великого призвания. Будущее арийской расы зависит от дара новой жизни и новой крови, который могут дать только матери. Женщины играют жизненно важную роль, воспитывая своих детей в духе истинных национал-социалистических ценностей. Я уверен, что вы согласны.”

“О да, сэр!”

“Мне кажется, что как женщина, обладающая даром выражать политические взгляды простым, эмоциональным способом, который женщины могут понять, вы были бы идеальным человеком для создания такой организации здесь, во Фландрии.”