– После того как убили брата Хьюберта, у нас не осталось никого, чтобы заботиться об этой земле. Только мы с сестрой – а мы ведь девушки. Бедный папочка уже не так здоров, для него это слишком тяжело.

Чарльз медленно перевел взгляд с высившегося слева огромного, приземистого холма, названного Столовой горой, на буйно растущие виноградники внизу и дальше, туда, где в горы врезался искрящийся клин залива Фолс-Бэй.

– Посмотри, как красиво отсюда смотрится наш дом, правда?

Элен старалась привлечь его внимание к огромной резиденции с остроконечной крышей в голландском духе со жмущимися к нему вспомогательными постройками.

– Меня искренне впечатляет эта великолепная плата за случку, – пробормотал Чарльз.

Он нарочно нечетко произнес последние три слова, и девушка бросила на него удивленный взгляд, начиная уже сердиться:

– Простите, что вы сказали?

– Я сказал, что панорама действительно великолепна.

Настойчивые попытки Элен заманить его в сети начинали Чарльзу надоедать. Но он, бывало, дразнил и мучил, а в конце концов оставлял с носом и более изощренных охотниц.

– Чарльз, – прошептала она. – А как вы смотрите на то, чтобы здесь поселиться? То есть навсегда?

Чарльз был поистине потрясен тем, что услышал. Эта маленькая провинциалочка не имеет никакого понятия о правилах настоящего флирта. Он был ошарашен настолько, что закинул назад голову и расхохотался.

Когда Чарльз смеялся, любая женщина, находящаяся в пределах сотни ярдов, слушая этот смех, буквально трепетала от удовольствия. Смех его был не только весел и жизнерадостен, но и исполнен глубокого чувственного сладострастия. Когда этот моряк смеялся, зубы его на фоне загорелого лица сияли белизной горного снега, а крепкие мышцы груди и плеч под шелковой рубашкой так и ходили ходуном.

Но сейчас, во время этого представления, из зрительниц была одна только Элен, и она была беспомощна, как захваченный вихрем урагана воробышек. Она нетерпеливо потянулась к нему и тронула за руку:

– Вам понравится, Чарльз. Разве нет?

Бедняжка не знала, что Чарльз Литтл сказочно богат, что личное состояние его давало доход в двадцать тысяч фунтов в год, а по смерти своего батюшки он наследует титул виконта Сазертона и вместе с ним все его многочисленные поместья. Она не знала, что только одно из этих поместий раза в три раза превышает владения ее папаши, как не знала и того, что сердцеед Чарльз, бывало, оставлял без внимания сохнущих по нему юных дам намного привлекательней, богаче и более родовитых, чем она.

– Вам понравится, Чарльз! Я же знаю, что вам понравится!