– У вашего отца удивительно хороший вкус, – галантно согласился почетный рыцарь-командор ордена Бани Чарльз Литтл и повернул голову к юной леди, лежащей с ним рядом на ковре в пятнистой тени сосны.

– Вы когда-нибудь можете говорить серьезно?

– Элен, радость моя, порой я бываю убийственно серьезен.

– Да ну вас! – его собеседница мило покраснела, вспомнив про кое-какие недавние деяния Чарльза, заставившие ее отца торопливо пересмотреть некоторые свои суждения.

– Я ценю доброе мнение обо мне вашего батюшки, но главная моя забота в том, чтобы и вы разделяли его.

Девушка медленно села и, не отрывая от него пристального взгляда, стала выбирать из великолепной копны своих спутанных волос сосновые иголки, торопливо застегивать блузку, расправлять юбку амазонки, чтобы прикрыть прекрасные, обутые в сапожки из темной, полированной кожи ножки.

Она смотрела на Чарльза Литтла, сгорая от жгучего желания. Но в этом ее чувстве не было ни капли плотского сладострастия, а одна лишь всепоглощающая, неотступная мысль всецело завладеть этим мужчиной, присвоить его, сделать его своей собственностью. Элен хотела владеть им так же, как она владела бриллиантами и мехами, шелками и лошадьми, павлинами и многими другими красивыми вещами.

Чарльз лежал рядом с ней, раскинувшись на ковре с естественной грацией леопарда. В кончиках губ играла едва заметная улыбочка, глаза были полуприкрыты, чтобы в них не было видно лукавых огоньков. От недавно пережитой физической нагрузки волосы его увлажнились и прилипли ко лбу.

В нем было нечто сатанинское, некая лукавая порочность, и Элен пришла в голову мысль, что тут все дело в наклоне бровей и в его плотно прилегающих к вискам, заостренных, как у сатира, ушах… впрочем, розовых и гладеньких, как у ребенка.

– Мне кажется, уши у вас в точности как у дьявола.

Она снова покраснела и встала, сделав вид, что не замечает протянутой руки Чарльза.

– Хватит с вас, хорошего понемножку! – хихикнула Элен и побежала к породистой охотничьей лошади, привязанной неподалеку на опушке леса. – Ну что же вы, поторопитесь! – крикнула она, устроившись в седле.

Чарльз лениво встал и потянулся. Заправил рубашку в бриджи, сложил ковер, служивший им ложем, и пошел к своей лошади.

На опушке соснового бора они остановились, чтобы полюбоваться долиной Констанции.

– Как хорошо, правда? – сказала она.

– Да, очень, – согласился он.

– Я говорю про вид.

– И я о том же.

За шесть дней он уже два раза познал ее. Элен приводила его с собой на эту гору, и Чарльз не мог устоять перед искушением. Под ними простиралось шесть тысяч акров богатейшей африканской земли.