Тесная связь между высокой политикой и высокой теологией стала одной из причин, почему тезисы Лютера после 1517 г. оказались на устах у всей Европы. Он продолжал писать, проповедовать и всесторонне изучать вопросы греха, прощения и природы Божественной любви, и аргументы, которые в другое время заинтересовали бы только образованных гуманистов и представителей академических кругов, тогда заняли важное место в германской избирательной политике и в делах папства. Свою роль сыграло и то, что сочинения Лютера продолжали распространяться в печати. Он опубликовал больше работ, чем любой другой представитель его поколения, за исключением разве что блестящего голландского гуманиста Дезидериуса Эразма (Эразма Роттердамского). Лютер отличался неимоверной плодовитостью. Полное собрание его сочинений в современном издании насчитывает более ста томов. Он писал на самые разные темы, но главным объединяющим мотивом во всех работах Лютера было стремление донести до читателей открывшуюся ему правду о любви Бога к человечеству. Снова и снова в ответ на нападки раздраженных защитников установленного порядка Лютер доказывал, что его интересует божественная благодать, а не мирские блага, но со временем ему пришлось согласиться: несмотря ни на что, его слова всякий раз попадают в цель. «Я ложусь спать или иду пить виттенбергское пиво, – заметил он однажды, – а слово тем временем разит папу и наносит ему такой урон, какого не наносил ни один князь и император»[1072].

Итак, всего через год малоизвестный немецкий доктор богословия привлек пристальное внимание официальной церкви. В октябре 1518 г. Лютера вызвали в Аугсбург для диспута с итальянским кардиналом Фомой Каэтаном, знатоком трудов Фомы Аквинского, великого ученого XIII в., чьи сочинения составляли интеллектуальную основу господствующей церковной идеологии. Лютер понимал, что это может быть небезопасно для его свободы и даже жизни, но все же отправился в Аугсбург, заручившись поддержкой Фридриха III Мудрого, курфюрста Саксонии и одного из лидеров антигогенцоллернской дворянской оппозиции в Германии. Однако после трех дней ожесточенных дебатов с Каэтаном Лютер понял, что, если он останется, его возьмут под стражу как еретика. Он сбежал из Аугсбурга и вернулся к своим книгам.

С этих пор публичная полемика стала неотъемлемой частью его жизни. Летом 1519 г. он отправился на дебаты в Лейпцигский университет, где разошелся до такой степени, что начал отрицать авторитет папы в толковании Писания и утверждал, что презираемый церковью покойный чешский еретик Ян Гус, возможно, иногда и заходил слишком далеко, но в целом был добрым христианином. Неудивительно, что уже следующим летом папа Лев X официально осудил Лютера в булле Exsurge Domine («Восстань, Господи!»). Лютер в ответ сжег копию папской буллы перед городскими воротами Виттенберга. Очевидно, это можно было считать объявлением войны. В том же году Лютер назвал «папистов» – самого Льва, его сторонников и, по сути, всех тех, кто с ним не соглашался, – «братством Антихриста и дьявола», не имеющим «от Христа ничего, кроме имени»[1073]. Вся эта полемика разворачивалась публично, в расходящихся огромными тиражами письмах и книгах и шла на латыни – универсальном языке науки. К концу 1520 г. терпение папы Льва достигло предела. 3 января 1521 г. он отлучил Лютера от церкви, официально объявив его врагом церкви и всех ее верных последователей. Отныне каждый, кто называл себя христианским правителем, должен был преследовать излишне самоуверенного доктора. Однако если таким образом папа хотел заставить Лютера замолчать, он получил прямо противоположный результат. Сам того не осознавая, Лев привел в действие механизм катастрофы.