Итак, книгопечатание, а вместе с ним и торговля отпущением грехов переживали расцвет. Продавцы индульгенций теперь имели в своем распоряжении средство массовой информации, позволявшее им доносить до людей свои мнения, продавать продукцию и набивать карманы. Надо сказать, простые люди тоже шли в ногу с меняющимся временем. Продавцы индульгенций вовсе не пытались навязать незаинтересованным людям ненужный им продукт. Как раз наоборот[1058]. Так же как пользователи социальных сетей в XXI в., средневековые мужчины и женщины спешили вступить во взаимодействие с системой, которая предлагала им то, чего они действительно хотели, даже если это превращало каждого из них в прибыльное звено гораздо более обширной сети, размах которой они вряд ли могли себе представить. Мы не должны судить их за это слишком строго. В западном мире, опустошенном черной смертью и терзаемом бесконечными мелкими войнами, новое средство искупления греха и избавления от загробных мук, вероятно, казалось людям крайне необходимым и желанным. Прошло более полувека, прежде чем продажа индульгенций начала вызывать широкие претензии со стороны ученых, и еще больше, прежде чем она спровоцировала полномасштабную культурную революцию.

В сущности, причиной превращения продажи индульгенций из бизнеса в позорное дело стала обычная жадность. В 1470-х гг. папа Сикст IV, печально известный расточительностью и склонностью к кумовству и обвиняемый врагами во всех мыслимых пороках (шептались, что он раздавал кардинальские должности юношам, которые ему нравились), обнаружил, что у него слишком много расходов. Итальянские войны требовали строительства замков в Папской области. Османы продолжали угрожать христианскому миру. Вдобавок Сикст задумал преобразить Рим грандиозным строительством: он собирался перестроить или возвести десятки новых храмов, замостить и расширить городские улицы, навести мост через реку Тибр и восстановить папскую часовню в Ватикане. Именно в честь Сикста получила свое название Сикстинская капелла с всемирно известной потолочной росписью работы Микеланджело.

Все это требовало денег, и у Сикста IV был в числе прочего один излюбленный способ их добычи – продажа индульгенций, причем не только для живых людей. Подсчитав, что рынок может вырасти в геометрической прогрессии, если доступ к индульгенциям получат все души, независимо от их нынешнего состояния и местоположения, Сикст первым разрешил покупать индульгенции от имени умерших. Эту новую концепцию он представил в папских индульгенциях 1476 г., средства от которых шли на восстановление собора во французском городе Сент. При поддержке теолога и будущего кардинала Раймонда Перауди Сикст переиначил текст сентских грамот, указав, что отныне их можно использовать для «заступничества». Это означало, что родственники тех людей, чьи души предположительно находились в чистилище, могли купить индульгенцию для своих покойных близких так же, как для самих себя. Собранные деньги должны были пойти поровну на строительство собора в Сенте и в фонд Крестовых походов против турок[1059]. На практике это означало, что немалая часть прибыли от этих индульгенций перетекала в папскую казну. Что случилось с деньгами после того, как они оказались в руках Сикста IV, оставалось только догадываться.