Крестьянская война разгоралась, и другие реформаторы, поднявшиеся вслед за Лютером, в частности радикальный проповедник Томас Мюнцер, вступили в бой на стороне повстанцев. Однако Лютер так и не смог заставить себя присоединиться к ним. Как следствие, он оказался на стороне знати, что в то время было не самой привлекательной позицией. Однако в мае 1525 г. немецкое дворянство вышло из кратковременного оцепенения, сплотилось и сокрушило крестьян грубой силой, проявив при этом крайнюю мстительность[1091]. В ходе бескомпромиссных военных действий по всей Германии были убиты десятки тысяч крестьян. Мюнцер и другие проповедники, стоявшие во главе восстания, были схвачены и умерли под пытками. 21 мая Лютер получил письмо от советника из своего родного города Мансфельда. Он писал:
В Хельдрунгене обезглавили пятерых священников. Во Франкенхаузене большинство горожан перебили, а остальных взяли в плен. Позднее тех, кто остался в живых, согласились освободить по просьбе городских женщин, но с условием, что женщины должны сами покарать двух священников, которые еще оставались в городе. Говорят, женщины забили их палками на рыночной площади, и после того, как они испустили дух, еще полчаса избивали их мертвые тела; достойное сожаления деяние. Кто не испытает жалости, услышав о таком поступке, тот поистине не человек. Боюсь, ваши слова оказались пророческими… И так много людей постигла кара, что Тюрингия и графство еще не скоро оправятся… Грабежи и убийства теперь стали привычным делом…[1092]
В Хельдрунгене обезглавили пятерых священников. Во Франкенхаузене большинство горожан перебили, а остальных взяли в плен. Позднее тех, кто остался в живых, согласились освободить по просьбе городских женщин, но с условием, что женщины должны сами покарать двух священников, которые еще оставались в городе. Говорят, женщины забили их палками на рыночной площади, и после того, как они испустили дух, еще полчаса избивали их мертвые тела; достойное сожаления деяние. Кто не испытает жалости, услышав о таком поступке, тот поистине не человек. Боюсь, ваши слова оказались пророческими… И так много людей постигла кара, что Тюрингия и графство еще не скоро оправятся… Грабежи и убийства теперь стали привычным делом…[1092]
На этой ожесточенной ноте окончилось самое кровавое народное восстание в европейской истории до эпохи Французской революции конца XVIII в. Имперский сейм, созванный Карлом V в 1526 г., чтобы обсудить последствия мятежа, пришел к выводу, что «простолюдин прискорбным образом забыл свое место», однако всем рекомендовали проявлять снисходительность, чтобы предотвратить дальнейшие вспышки народного гнева[1093]. Подобные проявления милосердия встречались редко. Однако это был еще далеко не конец кровопролития и беспорядков, спровоцированных протестами Лютера.