Разумеется, разорение Рима глубоко повлияло в богословском отношении на католическую церковь. Карл V давно хотел созвать вселенский собор, чтобы выработать общецерковную стратегию борьбы с лютеранскими ересями и зарождающейся Реформацией. Теперь, имея в своем распоряжении папу римского, он смог этого добиться. Мучительно долгий Тридентский собор, продолжавшийся в виде отдельных заседаний с 1545 до 1563 г., основательно изменил учение католической церкви и придал ему ту форму, в которой оно просуществовало следующие триста лет. Была проведена давно назревшая реформа – индульгенции как таковые не отменили, но в 1567 г. запретили их продажу. Однако Тридентский собор ясно дал понять, что никакое примирение с протестантами невозможно. Это завершило раскол западной церкви, который продолжается и по сей день, и хотя ни Лютер, умерший в 1546 г., ни Карл V, последовавший за ним в 1558 г., не дожили до этого дня, они сами и их сторонники внесли немалый вклад в подобный исход событий. Именно с их противостоянием мы должны связывать тот факт, что сегодня 1/8 населения мира – более 900 млн человек – принадлежит к протестантской конгрегации[1108].

Конечно, все сказанное лишь в самых общих чертах рисует картину мира, возникшего после того, как имперские войска в 1527 г. отступили с залитых кровью улиц Рима. Попытка еще углубиться в предмет, боюсь, приведет к тому, что эта книга, и без того объемная, совсем выйдет из берегов. Впрочем, я надеюсь, сказанного здесь и в предыдущих главах достаточно, чтобы убедиться: к 1530-м гг. западный мир действительно утратил характерные средневековые черты. Печатное слово, знакомство с Новым Светом, крах и раскол воинствующей церкви, демографические изменения, принесенные волнами Черной смерти, бурное развитие гуманизма и искусств в эпоху Возрождения – все это и многое другое изменило облик и мировоззрение Запада, и современники уже тогда ясно ощущали эти изменения. Нельзя сказать, что Средневековье окончательно умерло на улицах Рима в 1527 г., но после этих событий стало совершенно ясно: что-то утеряно навсегда и уже никогда не вернется.

Нам, людям начала XXI в., живущим в разгар нашей собственной эпохи глобальных перемен, некоторые из этих моментов могут показаться очень знакомыми. Наш мир тоже преображается вокруг нас под действием глобальных климатических изменений, пандемических заболеваний, научного и технического прогресса, революции средств связи, быстрой и неконтролируемой массовой миграции и перестройки культурных ценностей, в основе которой лежит прославление индивидуума. Что, если мы можем не только интересоваться жителями пестрого и неспокойного Средневековья, но и сочувствовать им? Или наши попытки понять их обречены оставаться исторически недостоверными? Ответ на ваше усмотрение. Сейчас уже поздно. Я много написал, и мне пора идти. Мартин Лютер хорошо сказал об этом в конце своего письма, написанного в 1530 г. в тайном месте, где он прятался от Карла V и которое называл просто Дикими Дебрями.