Оуэн уже не походил на пассажира, сошедшего на берег. Точь-в-точь как в Панаме, едва поднявшись на борт судна, он стал обживать свое новое пристанище, так и теперь он решил поскорее освоиться в здешних местах. У него еще будет время совершить далекие прогулки по берегу лагуны, а пока он предпочел свернуть налево и оказался на другой площади, где сбились в кучу деревянные домишки и магазинчики — в большинстве своем принадлежавшие китайцам, главным торговцам на таитянском рынке.

Авторемонтная мастерская. Бензоколонка. А это, наверное, главная улица, протянувшаяся параллельно набережной. На соединяющей их улочке вывеска — «Английский бар».

Вероятно, в любом городе мира инстинкт безошибочно привел бы его в точно такое же место. Он толкнул решетчатую дверь, не доходившую до земли, и очутился в прохладном, приятно пахнущем полумраке. На высокой блестящей стойке играли отблески света, бутылки со знакомыми наклейками выстроились на полках в нишах. Там же стояли непременные для всех баров флажки разных стран. Мурлыкавший на одном из табуретов рыжий кот казался единственным живым существом, но когда Оуэн забарабанил по стойке кончиками пальцев, откуда-то появился бармен.

— Виски… без льда.

Он рассеянно посмотрел на человечка, одетого в полотняные штаны и светло-голубую рубашку, тот взял бутылку и спросил:

— «Уайт Лебел», как всегда, сэр?

Оуэн, привыкший к подобным встречам, не вздрогнул и даже не удивился. Он внимательнее оглядел бармена, своей худобой и бесцветными жидкими волосами напоминавшего больную птицу.

— Вы не узнаете меня, сэр? — спросил тот и, подмигнув, добавил: — Мак-Лин, жокей… Уже целая вечность… Верно? — И опять подмигнул: — Мы встречались с вами десять лет назад в Ницце. Там я служил в «Пикрэц»… Помните? У вас тогда были какие-то неприятности…

Странное дело: как только бармен назвал себя, майор, подобно актеру, возвращающемуся за кулисы, сбросил маску. Улыбка исчезла с его лица. А само лицо внезапно словно отяжелело.

Теперь в зеркалах между разноцветными бутылками отражался шестидесятилетний мужчина, усталый, озабоченный, возможно, даже чем-то взволнованный.

— Я помню, Мак…

— А адмирала?.. Адмирала помните?.. Он проводил почти все время у нас в баре… Здорово закладывал. Вы тоже неплохо пили, но вам до него далеко… По утрам у него так дрожали руки, что он иной раз ронял и разбивал первый стакан…

Он машинально взглянул на белые руки майора.

— Я ему говорил, что все это плохо кончится, но он не желал ничего слушать, каждый стакан у него был последним, из одного ночного бара он шел в другой, и приходилось вести его в отель и просить, чтобы его уложили в кровать…