В половине второго в лодке пусто. В пять утра, когда Оуэн поднялся на палубу, его собеседник ответил привычным шорохом.

— Вы снова уходили?

Молчание.

— Как хотите, если вам моя помощь не нужна, скажите прямо.

— Я этого не говорил.

Одна из самых длинных фраз.

— Завтра я сойду на берег одним из первых и вернусь через несколько часов, потому что специально оставлю на корабле чемоданы.

— Да…

— Вам ничего не нужно?

— Нет…

— Вы здоровы?

— Да… Спасибо…

Он лег спать в плохом настроении. В каюте Мужена горел свет. И все-таки Оуэн заснул, и его разбудила суматоха — они прибывали. Издали появилась сахарная голова — срединная гора Таити.

Все высыпали на палубу, а те, кто плыл дальше, в Нумеа или до Новых Гебрид, — супруги Жюстен и Лусто, — обменивались понимающими улыбками.

Еще совсем недолго, и весь корабль будет в их распоряжении.

III

III

Когда Оуэн первым устремился вниз по трапу, можно было подумать, что это ради него одного собралась пестрая толпа, заполнившая все пространство между складами и причалом, над которым возвышался корабль с поднятым к небу носом, что именно в честь Оуэна на мачтах развеваются белые флаги и гремят блестящие медью фанфары.