— Нет…

— Значит, вы путешествуете таким образом только потому, что у вас нет денег?

— Да…

— Вы знаете кого-то на Таити?

Молчание.

На тринадцатый день, когда море стало беспокойным и серым из-за свирепствовавшего близ побережья тайфуна, Оуэн, выйдя от капитана после аперитива, не получил ответа.

Три, четыре раза Оуэн побарабанил по чехлу. Заговорить он не осмеливался.

— Вы здесь?

Тишина. Он снова и снова задавал этот вопрос, и в его голосе звучало волнение. Потом ему пришлось замолчать и отойти в сторону, когда появился радист.

Он повторил попытку в два часа, сразу после обеда. Радист сидел у себя в каюте, но Оуэн принял независимый вид.

Никакого ответа.

Правда, в четыре часа, когда Оуэн уже подумывал, не поставить ли ему в известность капитана, попросив сохранить тайну, под чехлом что-то зашевелилось. Он не посмел заговорить из-за присутствия матроса, который надраивал неподалеку медные поручни.

И только в час ночи, когда в вантах гулял ветер, он смог подойти к своему посту.

— Вы здесь?

— Да…

— Почему вы не ответили днем?

Молчание.

— Я звал вас три раза.

— Я спал.

Обе дамы Мансель, тетя и племянница, страдали от морской болезни и больше не играли часами в рами[22] в углу кают-компании. Они жили на Таити уже очень давно в доме, одиноко стоящем на берегу лагуны, и могли вести себя так же замкнуто, как и на борту, где они вообще ни с кем не разговаривали.