— Восемь лет, — ответил Квант.

Гюнвальд Ларссон взял со стола какую-то бумажку и начал изучать ее.

— Вы умеете читать? — спросил он.

— Конечно, — ответил Кристианссон.

— Тогда читайте, — сказал Гюнвальд Ларссон и подвинул к ним по столу бумажку.

— Вы понимаете, что там написано? Или вам пояснить?

Кристианссон покачал головой.

— Я сейчас поясню, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Это предварительный рапорт обследования места преступления. Из него следует, что две личности, которые носят сорок шестой номер обуви, оставили там после себя сотни отпечатков ног по всему автобусу, и наверху, и внизу. Кто, по-вашему, те две личности?

Ответа не последовало.

— Чтоб вам было понятнее, добавлю: несколько минут назад я разговаривал с экспертом лаборатории, и он сказал, что на месте преступления словно целый день резвился табун гиппопотамов.

У Кванта лопнуло терпение, и он злым взглядом уставился на Ларссона.

— Вот только гиппопотамы или другие звери не пользуются оружием, — мягко продолжал дальше Гюнвальд Ларссон. — А между тем в автобусе кто-то стрелял из вальтера калибра семь и шестьдесят пять сотых миллиметра, а если говорить точнее, стрелял вверх с лестницы, ведущей на второй этаж. Пуля отскочила от потолка автобуса и застряла в одном из сидений наверху. Кто, по-вашему, там стрелял?

— Мы, — сказал Кристианссон. — Вернее, я.

— Неужели? В самом деле? А зачем вы стреляли?

— Это был предостерегающий выстрел, — сказал Квант.

— Для кого?

— Мы думали, что убийца, может, все еще в автобусе на втором этаже, — сказал Кристианссон.

— Но там же никого не было, черт побери! Вы добились только одного: напрочь стерли все следы в этом проклятом автобусе! Не говорю о следах на улице! И чего было еще толочься возле трупов? Чтоб еще сильнее извозиться в крови?

— Чтоб посмотреть, нет ли там живых, — пояснил Кристианссон.

Открылась дверь, и вошел Мартин Бек. Кристианссон сразу поднялся, а за ним и Квант.