В комнату ворвался Хаммар в сопровождении Эка и представителя прокуратуры.

— Займемся реконструкцией, — энергично сказал он. — Отключите все телефоны. Вы готовы?

Мартин Бек угрюмо посмотрел на него. Точно так же врывался в комнату Стенстрём, неожиданно, без стука. Почти всегда Это его очень раздражало.

— Что там? Вечерние газеты? — спросил Гюнвальд Ларссон.

— Да, — ответил Хаммар. — Весьма бодрящие. Неприязненно глядя на газеты, он разложил их на столе. Заголовки были набраны крупными жирными буквами, но тексты не много давали сведений.

— «Это преступление столетия», говорит выдающийся специалист по расследованию убийств Гюнвальд Ларссон, из отдела насильственных преступлений стокгольмской уголовной полиции, — начал цитировать Хаммар. — «Самое ужасное зрелище из всех, которые мне довелось видеть в своей жизни». Два восклицательных знака.

Гюнвальд Ларссон откинулся на стуле и недовольно насупил брови.

— Ты оказался в хорошем обществе, — заметил Хаммар. — Министр юстиции тоже сказал здесь свое слово: «Надо остановить этот девятый вал беззакония и преступности. Полиция мобилизовала все людские и технические ресурсы, чтобы немедленно поймать убийцу».

Он окинул взглядом комнату и сказал:

— Вот, это и есть все ресурсы. Мартин Бек высморкался.

— «Уже теперь сотня наиспособнейших криминалистов со всей страны принимает непосредственное участие в следствии, — продолжил Хаммар, показывая на одну из газет. — Такого размаха еще не знала история нашей отечественной криминалистики».

Колльберг вздохнул и схватился за голову.

— Ну и политика, — пробормотал Хаммар про себя. Он швырнул газеты на стол и спросил:

— Где Меландер?

— Разговаривает с психологами, — ответил Колльберг.

— А Рённ?

— В больнице.

— Оттуда есть какие-либо новости? Мартин Бек покачал головой и сказал:

— Его оперируют

— Ну вот. Воспроизведем ситуацию. Колльберг покопался в своих бумагах и начал: