— А есть надежда, что он придет в сознание? Мартин Бек пожал плечами

— Кто его знает. Будем надеяться.

Они шли по Черховсгатан, пока не достигли дома номер восемнадцать.

На табличке жильцов внизу стояла фамилия «Турелль», но на дверях квартиры на втором этаже была прибита белая карточка, а на ней написано тушью: «Оке Стенстрём».

Открыла им невысокая девушка, Мартин Бек по служебной привычке отметил, что ее рост метр шестьдесят.

— Заходите и раздевайтесь, — сказала она, закрывая за ними дверь.

Голос у нее был низкий и хрипловатый.

Оса Турелль была одета в узкие черные брюки и голубую вязаную спортивную рубашку.

Она молча выжидательно постояла, пока Мартин Бек и Колльберг пристраивали на полочке шляпы рядом со старой фуражкой Стенстрёма и вешали плащи. Затем пошли в комнату.

Оса Турелль села в кожаное кресло и поджала под себя ноги Она показала на два стула, и Мартин Бек с Колльбергом тоже сели. Пепельница на длинном столике была полна окурков.

— Думаю, вы понимаете, что нам непременно надо как можно скорее поговорить с вами, — сказал Мартин Бек.

Оса Турелль ответила не сразу. Она взяла сигарету и глубоко затянулась. Ее рука чуть дрожала.

— Да, я понимаю, — наконец сказала она. — Это хорошо, что вы пришли. Я сижу в этом кресле с тех пор… ну, когда мне сказали… Все сижу и стараюсь понять… стараюсь понять, что это правда…

Ни Мартин Бек, ни Колльберг не знали, что им сказать. В воздухе висела гнетущая тишина. Наконец Колльберг откашлялся и глухим голосом проговорил:

— Фрекен Турелль, можно вас спросить кое-что о Стенстр… об Оке?

Оса Турелль медленно подняла на него взгляд.

— Скажите мне, как все это произошло? — спросила она.

— О'кэй, — ответил он. Мартин Бек закурил сигарету.

— А куда Оке ехал? — выслушав рассказ, спросила Оса. — Почему он оказался в этом автобусе?

Колльберг посмотрел на Мартина Бека и сказал: