Колльберг не испытывал таких сомнений. К тому же он был чувственным.

— Она дьявольски хороша! — восторженно сказал он.

— Ты же ее раньше видел.

— Да, но одетую. А это совсем другое дело.

— И завтра вновь ее увидишь, — сказал Мартин Бек.

— Да, — помрачнел Колльберг. — Не очень веселая будет встреча.

Он собрал фотографии и сложил их в конверт. Они потушили свет и вышли из кабинета.

— Кстати, как тебя вчера вызвали на Норра Сташунсгатан? — спросил Мартин Бек уже в машине. — Гюн не знала, где ты, когда я позвонил, а ты прибыл туда раньше меня.

— Совсем случайно. Когда мы попрощались, я еще пошел бродить по городу и на Сканстульсбру встретил двоих парней с радиомашиной, которые меня узнали. Их как раз оповестили по радио, и — они повезли меня туда. Я оказался там одним из первых.

Минуту господствовало молчание, потом Колльберг спросил:

— Как ты думаешь, зачем он сделал эти фотографии?

— Чтоб смотреть на них, — ответил Мартин Бек.

— Ну, конечно. А все-таки…

XIII

Когда поезд метро остановился на станции «Шермарбринк», Колльберг уже ожидал на перроне. У них была привычка всегда садиться в последний вагон, в результате они часто встречались, даже не договариваясь заранее.

Они вышли на площадь Медборгар и направились по Фолькунгатан. Было уже десять минут десятого, и сквозь тучи выглядывало бледное солнце.

За углом, когда они уже свернули на Эстгётагатан, Колльберг спросил:

— Не слыхал, как там с раненым?

— Я утром звонил в больницу. Операция удалась настолько, что он жив. Но все еще без сознания, и врачи ничего не могут сказать об исходе.