— Мы получили удивительную информацию, — сказал Меландер.

— О чем?

— О неопознанном мужчине в автобусе. От одной женщины в Хегерстене. Она сказала по телефону, что рядом с ее домом есть гараж, где собираются иностранцы.

— Ну и что?

— Они там частенько шумели. Она, конечно, употребила другое слово. Она сказала «драли глотку». И больше всех шумел один невысокий, чернявый мужчина лет тридцати пяти. Описание его одежды немного похоже на то, что ходило в газетах. А с некоторого времени его там не видно.

— Можно найти тысячи людей, одетых так, как тот мужчина, — скептически молвил Нурдин.

— Да, — согласился Меландер. — На девяносто девять процентов можно быть уверенным, что эта информация ничего нам не даст. Не за что зацепиться. А кроме того, женщина очень колебалась. Но поскольку другой работы для тебя нет, то..

Он не договорил, нацарапал в блокноте фамилию и адрес информаторши и вырвал листок. Зазвонил телефон.

— На, — сказал он, протягивая листок и одновременно беря трубку.

— О'кэй, — сказал Нурдин. — Я могу туда поехать. Есть машина?

— Есть, но, учитывая уличное движение и плохую дорогу, лучше добираться общественным транспортом. Садись на автобус номер тринадцать или двадцать три и следуй в южном направлении. Слезешь на остановке Аксельсберг.

— Мама родная, — сказал Нурдин и вышел.

— Он сегодня работает без особого вдохновения, — сказал Колльберг. — Почему мы не разрешим этим парням уехать домой?

— Потому что они здесь для того, чтобы принимать участие в самой напряженной охоте на человека, которая когда-либо происходила в нашей стране, — сказал Мартин Бек.

— Ого! — заметил Колльберг.

— Я лишь цитирую министра юстиции, — сказал Мартин Бек невинно. — Наши острые и светлые умы — он, разумеется, намекал на Монссона и Нурдина, — работают вовсю, чтобы окружить и изловить душевнобольного массового убийцу, обезвредить которого — первостепенное дело и для общества и для отдельного человека.

— Когда он это сказал?

— Первый раз семнадцать дней назад. А последний — вчера. Но вчера он получил лишь четыре строчки на двадцать второй странице газеты Ему можно посочувствовать. Ведь в следующем году выборы.

Меландер закончил телефонный разговор. Ковыряя разогнутой скрепкой в трубке, он спросил:

— А не пора ли уже нам отбросить версию о сумасшедшем убийце?