— Его часто не было вечером дома. Где-то ходил. Возвращался мокрый и замерзший.

Колльберг кивнул.

— Я не раз просыпалась, когда он ложился спать, холодный, как лягушка. И всегда очень поздно. Но последним случаем, о котором он говорил со мной, был тот, что произошел в первой половине сентября. Муж убил свою жену. Кажется, его звали Биргерссон.

— Припоминаю, — сказал Колльберг. — Семейная драма. Обыкновенная история. Я даже не понимаю, почему ее передали нам на рассмотрение. Как будто взята из учебника криминалистики. Несчастливый брак, неврозы, ссоры, плохие материальные условия. В конце концов муж убил жену. Потом хотел наложить на себя рук», но не смог и пошел в полицию. Да, верно Стенстрём в самом деле занимался этим делом. Проводил допросы.

— Подожди, во время тех допросов что-то произошло.

— Что именно?

— Я не знаю. Но однажды вечером Оке пришел очень возбужденный.

— Там не было из-за чего возбуждаться. Печальная история. Типичное преступление в условиях общего благосостояния. Одинокий муж и алчная жена, которая все время грызла его, что он мало зарабатывает. Что они не могут купить себе моторную лодку, дачу и такую же хорошую машину, как у соседа.

— Но во время допросов тот муж сказал Оке нечто такое, что он считал очень важным. Я, конечно, поинтересовалась, однако он только засмеялся и сказал, что я скоро сама увижу.

Они немного помолчали. Наконец Колльберг встрепенулся:

— А ты не находила блокнота или календаря, где он делал какие-то заметки?

— Разве у него в кармане не было блокнота?

— Был. Мы его просмотрели. И не нашли ничего интересного.

— Конечно, у него был еще один блокнот. Вот он лежит там на письменном столе.

Колльберг поднялся и взял блокнот.

— Там почти ничего нет, — сказала Оса Турелль., Колльберг перелистал блокнот. Она была права. Там ничего не было. На первой странице были записаны основные сведения о бедняге Биргерссоне, который убил свою жену.

Вверху на второй странице стояло только одно слово: Моррис.

Оса заглянула в блокнот и пожала плечами.

— Наверное, это название машины, — сказала она.

— Или фамилия литературного агента из Нью-Йорка, — сказал Колльберг.