— Плебисцит, — отвечаю, не задумываюсь, — с наблюдателями из Лиги Наций.

— С юридической точки зрения это всё…

Он щёлкнул пальцами, и, пожав плечами, раскурил сигару, пуская дым в открытое окно.

— Окраины… прости, Алекс, но национальные провинции России и без того решительно настроены на отделение.

— И? — усмехаюсь я, — Настроены они могут быть на что угодно. Российская армия традиционно была вне политики, а кадавр официальной идеологии стоял на трёх китах: Вере, Царе и Отечестве.

— Вера… — пожимаю плечами, стряхивая пепел, — Стоило только разрешить свободу вероисповедания, как к исповеди пришёл один солдат из десяти. У монархии сторонники есть, но и их не так много, что уж говорить о свергнутом… хм, самодержце.

— Тем упорнее армия будет цепляться за оставшийся осколок, — кивнул Даниэль, с интересом глядя на меня.

— Отечество, — соглашаюсь с ним, — Россия, единая и неделимая. Н-да… И это хорошо!

— Да? — прищурился юрист, — И чем же, позволь поинтересоваться?

— Пугало, — скалюсь я, — Все, кроме самых упёртых и одиозных, едва ли не психопатов… хм, а порой и без «едва»! Все уже поняли, что раскола Империи избежать не удастся, и вопрос только в том, как много территорий потеряет разваливающаяся на части Российская Империи.

Я улыбнулся, чувствуя, что меня отпускает то дикое напряжение. Даниэль, хотя и спорит со мной, но уже не считает идею безнадёжной! А это, чёрт подери, кое-что значит…

— Вопрос только в цене. Нет, нет! Не только в деньгах! — жестом останавливаю Даниэля, — Это деньги, да… А ещё спорные территории, вопрос политического признания или НЕ признания какими-то странами… и наконец — пролитой крови.

— Крови, — эхом отозвался юрист, слезая с подоконника и усаживаясь в кресло за рабочим столом, — Я, кажется, понял тебя, но продолжай.

— Именно, — истово киваю я, — крови! Цена, заплаченная за независимость, может оказаться слишком высокой! Одно дело — если эту независимость признали не только страны Европы, но и Россия. Признала де-юре, подписав все необходимые документы, без двусмысленных толкований и оговорок.

— Совсем другое, — усмехаюсь криво, — если осталось постоянное напряжение между странами. Необходимость строить какие-то укрепления на границе… мало? Невозможность строительства на сопредельных территориях хоть сколько-нибудь значимых объектов? Сложностей много… да ты их лучше меня знаешь.

— И вот тут… — чувствую, как мои губы раздвигает безумная улыбка, — все эти ревнители «Единой и Неделимой» приходятся как нельзя кстати!

— Пугало, — напряжённо кивнул Даниэль, — я понял тебя. Да, это может сработать… отчасти.