Откинувшись на спинку кресла, Даниэль задумчиво кивнул, окутываясь облаком дыма.

— Россия, — вошёл я в раж, — избавляется от царских долгов, что даёт не только экономический, но и политический эффект для моей страны, и я бы даже сказал — духоподъёмный! А как изменится отношение в России к Франции после такого…

Хмыкнув, Даниэль промолчал, но явно — задумался!

— Наконец, — загибаю безымянный палец, — Франция получит не только моральное, но и формальное право влезать в дела новообразованных государств. А это, как по мне, окупится в самые ближайшие годы!

Даниэль, затянувшись, машинально кивнул, вызвав во мне новый виток энтузиазма…

… и очень надеюсь, моё «кирпичное» лицо не показало всех эмоций!

— А интересы Великобритании и прочих держав, желающих получить свою толику политического влияния и кусочек экономики в новеньких, с иголочки, странах… — пожимаю плечами, — полагаю, они смогут взять часть царских долгов на себя.

— Но если инициатором такого предложения выступит именно Франция, то и действовать им придётся с учётом интересов моей страны, — подытожил Даниэль.

— Та-ак… — он задумался, и я, кажется, перестал даже дышать…

— А знаешь, — медленно сказал юрист, — это конечно безумие… но я в деле!

*****

— Официальный вызов, — констатирую я, удерживая подрагивающими пальцами распечатанный конверт, обильно украшенный гербовыми печатями и (хотя это уж точно лишнее!) марками, — хм…

Кинув конверт на столик, медленно сажусь на диван и снова читаю письмо, в этот раз более вдумчиво, пытаясь прогрызться через обильный канцелярит. Но текст вызова настолько неугрызаемый и бессмысленно-беспощадный в своём бюрократическом совершенстве, что я, будучи закалённым бойцом бумажного фронта, понял только, что решительно ничего не понял!

Меня не пугают редкие обороты и канцеляризмы. Я, чёрт подери — лингвист, а ещё букинист, немного филолог, эссеист и поэт.

Словом — человек, не чуждый мира слов, архивов, бумажной пыли и разгадывания загадок Истории, укрытых в неразборчивых рукописных письмах, старинных фолиантах, и, хотя и не слишком часто, министерских постановлений и указов. Но это…

— Набор слов, — постановил я несколько бесплодных минут спустя, — бессмысленный и беспощадный. Толковать…

Ещё раз пробегаю глазами текст.

— … можно по-разному, и единственное, что неизменно при всех трактовках, так это, пожалуй, сам факт официального вызова.

Поразмыслив, я пришёл к выводу, что меня пытаются… хм, настроить перед беседой. Этакий бюрократический вариант удара пыльным мешком из-за угла, попытка заранее свихнуть мозг, ошарашить, привести в озадаченность.