И веселье начинается. Не верю, что удастся, но почему не попробовать. И у меня получается попасть в него со второго раза. Отвертеться от азартной банды косому не удаётся, хоть прыгал он и шустро. Шустро, но бестолково. Из смыкающегося круга уйти ему не удаётся. Глазам своим не верю, когда торжествующие парни тащат лесного грызуна за длинные уши. Голову ему сразу камнем разбили, так что не мучился.

— Раз обед у нас есть, то давайте к реке, — отдаю естественную команду. Там на берегу и разделываем дичь.

— Тут рядом свекольное поле, — рассуждает Сашок, умело сдирая шкуру, — там их много. Молодой нам попался, неопытный. Килограмма полтора мяса всего…

— Нас за незаконную охоту не привлекут?

— Мы ж без ружей, — Валера пожимает плечами. — Нам ещё спасибо скажут. Они ведь колхозные поля объедают.

Пока варится обед, купаемся, загораем, болтаем. Зайчатина на простом пшене заходит на ура. После обеда, повалявшись на берегу, неспешно направляемся домой. Утопали мы километров на шестнадцать, но по прямой будет не больше семи-восьми.

Сцена 4. Бабий бунт

— Вернулся, наконец, гуляка! — С оттенком осуждения внука-бездельника приветствует меня Басима. Алиска трётся рядом, улыбается.

— Не пойму я вас, бабуля, — привычно накидываю накошенную траву на разложенную верёвку. Мы как раз успели к вечернему мини-сенокосу.

— Что говорит Международная Конвенция ООН? А? Бабуль? — Сощуриваю взгляд подобно строгому следователю или даже экзаменатору. — Она говорит, что право детей на отдых священно! Обязанность трудиться детям в Конституции не прописана. Мы имеем право на счастливое детство! А ты, Басим, обязана нам его обеспечить!

Последнее произношу максимально торжественно. Басима слегка тушуется, но побуркивает.

— Обеспечу я тебе счастливое детство. Хворостиной по заду… — мы уже идём маленьким караваном нагруженных верблюдов.

Мы её не слушаем, пересмеиваемся с Алиской.

— Прикинь, Алис, мы зайца руками поймали.

— Да брось! — Восхищается девочка.

— Клянусь! Вкусный был. Теперь колхозные поля в безопасности.

К родным воротам подходим одновременно с какой-то подозрительной толпой. В основном, тётки бабушкиного возраста и средних лет.

— Вот он ирод! Хулиган! Бандит! Изверг! В полицию его! К участковому! — Толпа начинает базлать, дружно, но беспорядочно.