Второй бунтовщик потянулся и крякнул. Потом хлопнул Юлия по плечу и улыбнулся:

– Все в руках богов, парни. Думаю, мы с другом спустимся первыми. Кто знает, что вы там решите насчет нашего маленького перемирия, когда в руках у вас снова окажутся мечи… Спускайтесь тем же путем, которым взбирались, а к тому времени, как вы достигнете земли, нас и след простынет.

Двое мятежников с небрежной легкостью полезли вниз и тут же скрылись из глаз.

Брут облегченно вздохнул:

– Я уже решил, нам конец…

– Я тоже. Как думаешь, это был Спартак?

– Вероятно. Когда я стану об этом рассказывать, он точно будет им.

Брут захохотал, освобождаясь от напряжения, вызванного встречей.

– Нам лучше спешить, иначе стражник сдаст нас Помпею, – сказал Юлий, не обращая внимания на смех Марка.

Они быстро спустились со скалы, не замечая царапин и синяков, и обнаружили сандалии на месте, однако мечи исчезли. Брут поискал оружие в кустах, но вернулся с пустыми руками.

– Ублюдки. Нет больше чести на свете.

Глава 38

Легионы вышли из лагеря и построились в боевые порядки за два часа до рассвета.

Как только рассвело, протяжно зазвучали трубы, и гигантские прямоугольники, составленные из центурий и манипул, двинулись вперед, стряхивая с себя утренний озноб и оцепенелость.

Армия Спартака стояла неподвижно и, казалось, заполняла всю равнину до самого горизонта. Плотный дерн заглушал топот сандалий: легионеры плечом к плечу шагали навстречу тому мгновению, когда тишина сменится ревущим хаосом.

Позади линии легионов были установлены метательные орудия. С огромного расстояния они могли посылать в неприятеля камни, ядра и стрелы, массой равные весу трех мужчин. Обслуга суетилась вокруг машин, покрикивая и натягивая толстые канаты из конского волоса.

По бокам от Юлия шли Брут и Цирон, в одном шаге сзади – Рений. Для рекрутов Катона было бы чистым самоубийством покушаться на жизнь Цезаря, но все же трое мужчин вокруг него постоянно были начеку.

Для Каберы здесь места не оказалось – он остался в лагере с обозниками, и никто не обратил внимания на его причитания. Юлий был с ним тверд. Даже если бы старику позволили надеть доспехи и дали меч, он, не имея опыта сражений в боевых порядках, только нарушал бы стройность рядов римского войска.

Шагая в глубине строя, в восьмой шеренге за тяжеловооруженными гастатами, они вчетвером являлись как бы центром ядра, образованного лучшими солдатами Перворожденного. Это были солдаты, которых Рений тренировал и гонял без устали именно для такого дня. Ни одного из людей Катона в ударных шеренгах не было.