Брут бился на шаг впереди, и Цезарь видел, как Марк прикончил двоих с невероятной быстротой и легкостью, которых он не ожидал от мальчика, выросшего на его глазах. Вокруг Брута образовалось пустое пространство; лицо его было спокойно, почти безмятежно. Все живое, оказавшееся в пределах досягаемости его меча, погибало после одного-двух ударов, и рабы, словно чувствуя эту границу, давали ему простор и не напирали на молодого римлянина, как на остальных легионеров.

– Брут!.. – крикнул Юлий. – Гладиаторы впереди!

Легион был атакован мятежниками в гладиаторских доспехах. На них были глухие шлемы с прорезями для глаз, полностью закрывающие лица. Они придавали нападающим нечеловеческий, свирепый вид. Появление гладиаторов, похоже, взбодрило рабов, поэтому легионеры Перворожденного остановились и сплотили щиты, оперев их о землю.

Цезарю было интересно, есть ли среди атакующих те двое, кого они встретили прошедшей ночью. Определить это в хаосе металла и тел не представлялось возможным. Гладиаторы действовали быстро и умело. Юлий видел, как Рений свалил одного, но тут же налетел следующий. Резко вздернув щит вверх, Цезарь ощутил удар и немедленно нанес ответный, оставив вмятину на шлеме противника. Действуя попеременно левой и правой рукой, Юлий то принимал удары на щит, то молотил по шлему врага и бил до тех пор, пока металл не раскололся. Противник рухнул, и Цезарь, тяжело дыша, шагнул вперед. Мышцы кричали от боли, дыхание опаляло горло.

Брут выжидал в своем тихом омуте, который оставался нетронутым развернувшейся вокруг борьбой. Гладиатор, выскочивший на него, сделал ложный выпад, но Марк легко просчитал движение и уклонился от настоящего удара. Его собственный меч метнулся вперед и коснулся шеи гладиатора. Хлынула кровь, и стоявший рядом Юлий услышал негромкий возглас удивления, который издал мятежник, приложивший ладонь к ране. Меч всего лишь коснулся его шеи, но повредил сонную артерию, и ноги гладиатора подогнулись. Он пытался встать, хватая ртом воздух и мыча, как раненый вол, потом жизнь покинула тело.

Юлий вогнал гладий в оголенную шею, и в этот момент следующий противник с налета ударился о его щит. Цезаря отбросило назад, а враг вцепился в щит, стараясь сорвать его с левой руки Юлия.

Римлянин выпустил щит, противник упал, и Цезарь бросился на него, вонзив гладий в грудь врага. Умирающий еще пытался дотянуться до его горла, и Юлий так сильно выгнулся назад, что почувствовал острую боль в спине. Он улавливал острый запах чеснока, идущий изо рта поверженного противника.