— Здесь всё есть, что нужно, будьте покойны. Вы увидите, когда мы тронемся.

— Но куда, куда тронемся мы? — проговорил я. — Вот в чём вопрос!

— А вот рассудим об этом не спеша. Бежать он мог из Порт-Саида только водою: это удобнее, чем сухим путём. А водою он мог направиться на юг или на север.

— Что он бежал на север, в этом нет сомнения, — решительно сказал я. — Ведь он знает, что девочка-арабка арестована и что его ищут. Чтобы пробраться на юг, ему нужно пройти канал. Здесь при исполнении формальностей его могут легко открыть. Тогда как на север он может отправиться в любой порт на первой же арабской барже, снующей у берега. И ветер в день его побега был попутный на север.

— Так, вероятно, рассуждала и администрация в Порт-Саиде?

— Совершенно верно, и немедленно были разосланы телеграммы во все порты.

— На север?

— Конечно.

— Всё это было бы хорошо и верно, если бы не существовало одного соображения, о котором вы забыли.

— Что же это?

— А то, что мы имеем дело не с совсем обыкновенным мазуриком, а с опытным и смелым пройдохой, которому не раз уже, вероятно, приходилось иметь дело с администрацией и оставлять её в дураках. Как вы думаете: для того, чтобы бежать ему на север, ему нужно было сообразить, что бежать по этому направлению легче?..

— Конечно.

— Но, сообразив это, он мог догадаться, что и администрации придёт такое же соображение и что именно все поиски поэтому будут направлены на север; а что касается юга, то ограничатся лишь мерами, принятыми на самом канале. Итак, ему представляется выбор: идти на север и рисковать, что его ищут там в каждом порту, в каждом городе, или постараться миновать канал и быть за этим каналом свободным от страха преследования…

— Но разве можно пройти канал так, чтобы не поймали?

— Для него, вероятно, можно.

— Каким же способом?

— В трюме, под покровительством такого же добродетельного иностранца, каким был капитан керосинщика, благодаря которому чуть не погибли вы. Если он мог устроить ловушку для вас, то мог, наоборот, устроить и для себя прикрытие.

— Так что вы думаете, что он бежал через канал в Красное море?

— А вы? — спросил меня капитан.

Логика его и последовательность выводов поразили меня и не могли не показаться мне убедительными. Меня удивила его строгая ясность соображения, которая, по-видимому, никогда, даже в минуты сильного волнения, не оставляла его. Дело касалось его жены, его счастья, и он не потерялся, а рассуждал спокойно, точно решал математическую задачу.