Нас качало и обдавало пылью в течение, по крайней мере, трёх часов. Затем ветер начал стихать, и волны — укладываться.

К вечеру настолько стихло, что мы, ощутив оттого достаточную приятность, решили провести время весело. У капитана нашлись апельсины и белое лёгкое вино. Сделали крюшон, который имел серьёзный, впрочем, недостаток, потому что его приходилось пить тёплым. Льду не было. Американцы, однако, нашли напиток слишком слабым и стали прибавлять к нему коньяку.

Не рассчитали ли они своих сил, или уже чересчур усердно сдабривали тёплый крюшон коньяком, только через некоторое время они сильно захмелели.

У меня тоже голова слегка закружилась. Я прилёг отдохнуть.

Помню, заснул я быстро, словно камень в воду канул. Меня охватил какой-то тяжёлый, давящий сон…

Проснулся я от неожиданного толчка. Пароход дрогнул и остановился.

Я открыл глаза. На небе светил серп месяца, линия горизонта была в тумане. Волны лениво поплёскивали. Пароход стоял на месте и не двигался, несмотря на то, что машина работала, напрасно пеня воду за кормою.

Послышались крики, команда и брань.

Несколько человек кинулось к лодкам.

Оказалось, мы наскочили на риф, и нос парохода со всего маху крепко врезался в коралловый слой, на фут скрытый под водою.

Пароход стал твёрдо. Осмотрели трюмы. Пробоины, по счастью, нигде не оказалось. Дали машине задний ход. Попытка вышла совершенно напрасной.

Капитан топал ногами и отчаянно ругался. Он обвинял во всём своего помощника, помощник кричал на него. Дело чуть не дошло у них до рукопашной. Наконец, накричавшись вдоволь, они сошлись и стали обсуждать положение. Машину остановили.

Звёзды и луна светили безмятежно, и также волны плескали, как будто не случилось ничего особенного, но я понимал, что теперь для меня не было никакой физической возможности догнать наш пароход. В первую минуту это меня беспокоило более всего, потому что непосредственной опасности на рифе не предвиделось. Керосинщик оказался настолько крепок, что выдержал толчок, не дал течи, и с этой стороны всё обстояло благополучно. Мы могли стоять здесь в безопасности. Вопрос заключался лишь в том, как выбраться отсюда.

Прислушавшись к разговору капитана с помощником, я увидал, что они не могут определить место, где мы находимся. Надо было ждать завтрашнего полдня для наблюдения.

Капитан настаивал на том, что нас снесло течением с правильного пути в сторону. Помощник же доказывал ему, что он неверно проложил курс и что, по его расчёту, мы были у самого берега Африки.

Земли, однако, не было видно, и это служило главным основанием возражений капитана.