Он говорил, что берег в этих местах на карте гористый, и будь мы у берега, мы непременно видели бы горы.

Мне это казалось совершенно справедливым, но на рассвете пришлось убедиться, что не всё справедливо, что кажется таким.

До рассвета мы не спали. И как только появились первые лучи солнца, стали вырисовываться очертании высоких гор с западной от нас стороны. Ночью их застилала особая, свойственная Красному морю мгла, тем более предательская, что при ней горизонт кажется совершенно открытым. К утру мгла эта рассеялась, и сначала верхи гор, потом самый берег ясно выступили из неё и оказались совсем близко.

VII

VII

В полдень было определено наше место с точностью. Мы стояли на рифе, всего в четырёх милях от берега и настолько удалились в сторону от обычного пути пароходов, что они не могли увидать нас. Всякие сигналы, стало быть, оказывались напрасными.

На мачту всё-таки подняли шар для очистки совести, что по международной сигнализации означает «прошу помощи».

При дневном осмотре выяснилось, что пароход своими средствами сняться с рифа не в состоянии. Всякие попытки в этом отношении были бы ненужной и совершенно лишней тратой сил. Но стоять в бездействии и ждать тоже было нельзя, потому что не предвиделось, чтобы сюда могло заглянуть какое-либо судно.

Капитан решил отправить своего помощника на парусной маленькой лодке в открытое море в надежде, что он встретит какой-нибудь пароход и даст знать о нашем несчастии.

Помощник взял с собою четырёх человек из экипажа, захватил пресной воды в бочонок, провизии на семь дней и отправился.

Мы долго смотрели вслед уходящей лодочке до тех пор, пока не скрылся на горизонте её парус.

Сели обедать, потом легли спать. Проснулись вечером. Солнце стояло низко. Все были не в духе. Разговор не клеился. Жара стояла сильная. Запах керосина, которым был пропитан пароход и к которому я было принюхался, снова начал беспокоить меня. Было скучно и несносно. Обречённые на бездействие люди слонялись по палубе, как сонные мухи.

Вдруг из-за выдавшегося от берега мыса с севера показались косые паруса, похожие на те, что египтяне изображали на своих барельефах.

Они медленно и плавно приближались к нам. Можно было различить, что под парусами двигалось пять барж. Одна из них на виду у нас повернула назад и ушла на север, обратно в море. Остальные четыре разделились на две пары и направились к концам рифа, имевшего вид огромного полукольца. Мы приткнулись к нему в самой середине. У концов рифа баржи остановились.

Не было сомнения, что это туземные африканские суда и что едва ли они пришли с мирными целями.