— Убью. — прочитал я по губам прапора Чемодана.

Я показал пальцем на него на себя, изобразил стук постолу, не касаясь его и не привлекая внимания. Изобразил головой наклон с поднятыми бровями, ну типа «увы, тогда» показал пальцем на себя, «стук», пальцем на него. Вроде понятно должно быть? И улыбнулся, и это было лишним. Тут у него планку и сорвало, зарычал схватить пытался за воротник.

— Что такое? — вмешался офицер.

— Ничего. — прорычал прапорщик.

— Что этот, стажер, виноват? Видел, чего?

— Нет. — процедил сквозь плотно сжатые зубы прапор.

— Кто у него по делу этому проходит? Подельники? Свидетели может? Кто может ехать не хотел? — уже опять меж собой размышляли они через пару минут.

— Это пусть опера разбираются или следователь.

— Нам бы тоже не помешало что бы понять кто же и как передал записку.

— Да уж дисциплинарок не избежать.

Офицеры еще уединялись меж собой и с моим сегодняшним старшим, я настороженно поглядывал, не сговорятся ли. Рискнет ли Чемодан?

* * *

— Что там у вас случилось? — спрашивал Костя Вицин одного из своих подельников прапоров, вернувшихся с наряда по Верховному.

— Да вообще пипец, жулик заседание сорвал по чьей-то маляве, лезвие к горлу приставил.

— Ну, наряд что его конвоировал точно за лезвие попадет, не нашли принимая из тюрьмы.

— А малява?

— Ты что ли передал?

— Ну, нет.

— В смысле ну нет, так ну нет или нет?

— Я передавал другому, тот вообще в отдельной камере сидел.