Женек прошел мимо. Уже взялся за ручку двери, когда Мария обронила:

– Дождя бы… Вода все исправит.

– Точно, Катюх, – оглянулся он, – действуй, наколдуй дождя, ты чего? Давай, залей же пожар.

Сестренка задумалась. И сбегая от ее, казалось, неминуемого «Не неси чушь», Женя вылез в сени. Прикрыв дверь, сразу шагнул к чулану. Обувь, а тем более неродные кроссовки, ему была без надобности. На улицу он не собирался. Дверца чулана, как он однажды все-таки оставил ее незапертой на крючок, так и оставалась. Никто, похоже, и не замечал.

Только приоткрыл ее на сантиметр, как раздался скрип. Донесся из-за спины. А следом – шаги. Лишь бы не мама, лишь бы не мама, взмолился Женек. Медленно обернулся, натягивая невинную улыбку.

– Мы с тобой, – прозвучало дружно. Коля и Митя стояли на пороге.

Не сказать, что Женя обрадовался. В первый миг, скорее, нахмурился – возиться с ними теперь. Но затем стало вдруг тепло, с приятным удовольствием он ощутил облегчение. Махнул им рукой – скорее, мол. Он не один, и это – внезапно – вовсе не плохо.

Они забрались в чулан. Втроем оказалось тесно.

– Погодите, – прошептал Женек и замер. Прислушиваясь, ждал, когда ощущение стен и потолка исчезнет. Дыхание ребят мешало.

У правого ухо прозвучало:

– Что даль…

– Тсс! – оборвал он.

Тьма врала, что стен нет. Но желанного чувства не возникало. Тем не менее Женя протянул руку. Пусто. Сделал шаг. Пальцы врезались в дерево. Черт…

– Дед, – позвал он. – Пропусти нас.

Левое ухо уловило шепот:

– Дед?

В сенях за стенкой хлопнула дверь. Послышались шаги и голоса. Женские. Когда они приблизились, Женя узнал маму и тетю Лизу. Черт! Они вошли в кухню. Минуло уже больше пяти минут, как он отпросился в туалет.

Дед не отвечал. Пацаны теряли веру. Стоя с ними в обычном до нельзя, темном и тесном чулане, Женек и сам засомневался. А не приснилось ли ему все? Не нафантазировал ли?

– Дедушка, ты слышишь? Ты здесь? – неуверенно проговорил он.

Слова растворились в тишине. Однако в ней что-то поменялось. Она обернулась оглушающей. Ни шороха, ни скрипа. На кухне наверняка говорили, а уж о пожаре вряд ли тихо и спокойно. Но из-за стенки не доносилось ни звука. Даже дыхание ребят не долетало до ушей.