Пост о-мэцукэ был довольно высоким. Занимавший его человек обязан был «шпионить» за «адъютантами» сёгуната и прочими прямыми вассалами и докладывать обо всем сёгуну. Казалось бы, непосредственным начальником о-мэцукэ должен был быть оо-мэцукэ, «генерал-инспектор», чьей первой обязанностью было надзирать за даймё. Но сёгунат Токугава отличали раздутый бюрократический аппарат и разделение полномочий, поэтому о-мэцукэ был подотчетен не своему номинальному начальнику оо-мэцукэ, а вакадосиёри, «заместителю управляющего», в то время как оо-мэцукэ докладывал ротю, «управляющему». Ротю был наивысший пост в правительстве, а вакадосиёри – второй, по крайней мере, пока не был учрежден пост тайро, «главного управляющего». Такое параллельное сосуществование ветвей власти отчасти объясняет непримиримое отношение Дэнпатиро к генерал-инспектору Сёда Ясутоси (1650–1705).

Решения в сёгунате Токугава принимались коллективно. Высший пост ротю обычно одновременно занимало четыре-пять человек, попарно сменявшие друг друга каждый месяц; то же касалось постов вакадосиёри и оо-мэцукэ. Что касается о-мэцукэ, то, как отмечает сам Окадо, этот пост занимало аж двадцать четыре человека.

В оригинале Дэнпатиро говорит о себе большей частью в третьем лице, но порой сбивается и переходит на первое. При переводе для удобства мы везде поставили первое лицо.

Меморандум Окадо Дэнпатиро

Четырнадцатого дня третьего месяца четырнадцатого года Гэнроку [1701] службу несли два помощника генерал-инспектора: Окубо Гондзаэмон и я, Окадо Дэнпатиро. Кроме того, присутствовали все двадцать четыре помощника генерал-инспектора, а Куру Дзюдзаэмон и Кондо Хэйхатиро заступили на службу ночью. За час до полудня во дворце царила суматоха, и в покои помощников генерал-инспектора было доставлено срочное послание: «Только что в Сосновом коридоре произошла стычка. Господин Кира Кодзукэносукэ ранен мечом. Я не знаю, кто напал на него».

Мы все сразу же поспешили к Сосновому коридору и увидели Кодзукэносукэ на руках Синагава Корэудзи, губернатора Бидзэн. Они находились на деревянной веранде около Зала вишен. Кира дрожал и кричал исступленным и пронзительным голосом: «Позовите доктора!» На всем пути из Соснового коридора в Зал вишен татами было залито кровью.

Неподалеку находился Асано Такуминоками, его лицо покраснело. Он был без меча и говорил державшему его Кадзикава Ёсобэ: «Я не сошел с ума. Я понимаю, почему вы держите меня, но прошу меня отпустить. Я не смог убить его, но я готов понести наказание. Я не нападу на него снова. Отпустите меня. Позвольте мне надеть головной убор, привести в порядок одежду, чтобы я мог ждать приказаний в соответствии с “Правилами военных домов”».