– Дорогая, пойдёмте. На скачки прибыл король и хочет вас видеть. Тебя, Джон, кстати, тоже.

– Вот зачем? – раздражённым шёпотом выдохнула Миранда, наклоняясь к уху герцога. – Зачем вы ему обо мне сказали? Я же просила!

– Так сложилось, дорогая. Я сам того не ожидал. Извините. Но уже ничего не поделаешь, пойдёмте.

Он подал ей руку и повёл в сторону центральных трибун.

Джон последовал за ними, с изумлением заметив, как полная достоинства красивая фигура мачехи необъяснимым образом стала постепенно мешковатой и сутулой, а великолепное платье зелёного бархата несуразнейшим образом повисло на её плечах, и даже походка стала шаркающей. И чем ближе они подходили к ложе короля, тем явственнее все эти изменения становились.

Таким образом, перед королём предстала не его элегантная мачеха, а нескладная женщина, чуть не упавшая, делая реверанс, и сбивчиво и несвязно пробормотавшая приветствие. На что король, не сдерживаясь, рассмеялся и, кивнув ей в ответ, заметил герцогу, что в супруги он выбрал явно не лучшую представительницу женского рода и он в смятении от его вкуса. Хотя, если он думает, что изысканные украшения на её голове изменят ситуацию, он не станет его разочаровывать.

Герцог с улыбкой ответил, что старался как мог, но вкус – дело врождённое, и, кого обделила природа, тому ничем не помочь. Поэтому он надеется на снисходительное отношение короля к его примитивным пристрастиям.

– В постели она хоть хороша? – лукаво осведомился король.

– Меня устраивает, – пожал плечами герцог.

– И то неплохо. Можете идти, – король сделал жест, и, повинуясь ему, герцог с супругой и сыном удалились.

Отойдя на небольшое расстояние, герцог суровым тоном велел сыну пойти погулять, после чего, не скрывая раздражения, обратился к Миранде:

– Миледи, вот зачем вам надо было меня позорить?

– Я очень растерялась и испугалась, милорд… Я впервые в жизни видела короля. Я вообще поражаюсь, как в обморок не упала, – усиленно хлопая ресницами, пролепетала она с невиннейшей улыбкой.

И герцог, не сумев сдержаться, рассмеялся:

– Да-да, так я вам и поверил, миледи… Вы хоть и прекрасная артистка, но мне лгать не надо. Я знаю, что вы вели себя так специально.

– Милорд, – взгляд её посерьёзнел, – вы благодарны мне быть должны, я постаралась вас оградить от очень серьёзных проблем. Вот поверьте мне, две минуты позора стоили этого.

– При дворе слухи теперь пойдут такие, что не посмеётся надо мной лишь ленивый.

– Пусть лучше смеются, чем решают, как вас головы лишить.