– Думаю о том, для чего я здесь, милорд. Какой смысл в том? Я не нужна тут такая, какая есть… Я всем мешаю.

– Мне нужна! И именно такая! Прекрати закрываться и отстраняться, доверься мне, и я не обижу. Клянусь, что не обижу и все силы приложу, чтобы защитить и счастливой сделать! Доверься…

Она, немного отстранившись, чуть приподнялась на локте и окинула его оценивающим взглядом. Уход Вальда однозначно дал ей понять, что цепляться за прошлые отношения глупо, надо переходить на новый уровень. Делать этого не хотелось. Герцога хотелось придушить, чтобы выплеснуть разрывающее душу разочарование от прощания с прежними отношениями.

Лежащий подле и почувствовавший её настрой герцог замер и тоже не сводил с неё напряжённого взгляда, ожидая её решения.

Они долго молча вглядывались друг другу в глаза, наконец он не выдержал и тихо спросил:

– Что происходит, Мира?

Усмешка тронула её губы:

– Джеймс, ты действительно хочешь со мной доверительных и духовно близких отношений? Вот скажи, совсем откровенно, чем всё-таки тебя покорная кукла рядом с тобой устраивать перестала? Ты же всегда это нормальным считал?

– Ты не сможешь ею долго быть – это раз. Я это чувствую, это не ты была. А второе… Второе, это то, что я почувствовал уже, какая ты можешь быть иной… Ты чудо, моя дорогая… Господь не иначе как по благости своей мне даровал тебя. Я хочу сохранить Его дар. Не бойся, доверься мне. Я ведь хоть и был иногда суров с тобой, но по большому счету ничем тебя сильно не обижал. Если только сказал что недоброе… А так ведь и руки ни разу на тебя не поднял, и не оскорбил, и желания все исполнять старался. Не всегда, может, хорошо получалось, но я стараться буду, и всё потихоньку у нас наладится, обещаю тебе. Мы ведь вроде уже договорились с тобой? Так к чему опять возвращаться к этому разговору? Не веришь мне?

– Мне страшно… Страшно поверить, Джеймс. Я через такое прошла, что в душе лишь пепелище осталось… Боюсь ещё раз подпустить к ней хоть кого-то.

– Не бойся. Я не Его Святейшество и до его инквизиционных приёмов мне далеко, поэтому ни пытать, ни унижать не буду. К тому же знаю я уже, что ему они ничего в результате не дали. Кстати, даже он понял, что с тобой лишь любовь действует. Сам мне сказал, что лишь любовью тебя обуздать можно.

– Обуздать, – хмыкнула раздражённо она. – Я что, лошадь в стойле? Именно этого я, кстати, и боюсь… Вас как только полюбишь и душу откроешь, вы все этим пользоваться начинаете, чтобы в стойле за узду привязать.

– Так вот оно что… А я всё голову ломал, с чего ты взбрыкнула, когда вроде всё уже у нас хорошо стало… А ты, значит, почувствовала, что любить начинаешь, испугалась, что в стойло поставят, и в разнос пошла…