Андерсен вдруг почувствовал, что устал. Но он все-таки выдержал тяжелый взгляд Мишеля Гуно и вяло хмыкнул.

– Вы забыли одну маленькую вещь, комиссар.

– Какую?

– Вы проверяли девчонку, которой Лайс отдал конверт?

– Разумеется, – комиссар снисходительно улыбнулся. – Но, во-первых, девчонке, которую ты сейчас пытаешься выдать за опытную шпионку, только двадцать лет. Во-вторых, она не очень расторопна и не успела сжечь конверт, полученный от Джонни Лайса. И, в-третьих, у нее все в порядке с паспортом.

– Генерал Кошкин сможет сделать тебе, Мишель, такой паспорт на имя Наполеона, что его достоверность подтвердят даже в ЦРУ.

– А документы не нужно подделывать, Фил. Девчонка и в самом деле русская… Русская студентка. На родине у нее возникли финансовые проблемы, и она решила немного подработать в Париже. У нее тут живут дальние родственники, а что касается работы… Ну, посуди сам, что еще может уметь делать девушка в таком возрасте? Разве что работать официанткой.

– А что это за официантка, к которой нужно обращаться с помощью пароля?

– Какого пароля? – комиссар торжествовал. – Не считай меня за полного идиота, Фил. Мы все проверили, русскую девчонку действительно зовут Лаура Петровна Дорожкина .

– Тогда кто такой «старина Арни»?

– Бармен.

Фил довольно искренне удивился.

– А почему «не в его правилах» называть чье-то имя?

– В том-то весь и фокус, Фил, что этот человек немой от рождения.

На столе комиссара полиции зазвонил телефон. Мишель Гуно снял трубку. Разговор был коротким и заставил комиссара картинно поморщиться.

– Да-да… Пропустите, – комиссар бросил трубку на аппарат. – Твои друзья уже здесь, Фил. Что ж, я не ожидал их так быстро. Впрочем, ладно… Последнее, что я сажу тебе, что я никогда не любил спецслужбы, в которые охотно берут таких как типов как ты. И я сделаю все, чтобы на этот раз ты не вышел сухим из воды.

«Кто приехал?! – радостно и лихорадочно пытался сообразить Андерсен. – Донхью?.. Он в Нью-Йорке… Неужели сам Курт Нейман?! Ну, тогда мы еще посмотрим кто кого!»

В кабинет вошли доктор Хартли и Джон Дорен. Лицо последнего украшали синяки и ссадины от чего оно выглядело не очень дружелюбным.

Мистер Андерсен, еще не веря своим глазам, открыл было рот, но ничего не сказал… По его лицу, ставшим белым как снег, прошла судорога.

Доктор Хартли присел на краешек кресла.