– Пусть тебя урки порежут, – пожелала Жохова. – Пусть ты этим горохом подавишься.

– Кто со мной? – спросил Пятахин. – Тут недалеко, старое польцо такое, урки в другой совсем стороне. Наберем гороха, поедим вечерком. Так кто?

Предложение Пятахина идти собирать горох в полях энтузиазма не вызвало.

– Никто, конечно, – Пятахин закинул. – Ну и фиг с вами, сидите.

Пятахин закинул корзинку за плечо и удалился, Жохова плюнула ему вслед.

– И что мне теперь делать? – печально спросила Снежана. – Рыбы нет, не знаю, что дальше готовить…

– Я мешок чечевицы видела, – сказала Жохова. – Можно чечевицу сделать, очень вкусно.

– А ты умеешь готовить чечевицу?

Жохова кивнула.

– Чечевица – она даже вкусней, чем рыба, – добавила Жохова. – Я принесу воды из колодца.

– А я могу лук порезать, – сказала вдруг Рокотова.

Девушки отправились стряпать.

Листвянко вышел во двор. Подпрыгнул, зацепился за крышу дровника, повис, подтянулся, сделал подъем с переворотом, закинул себя на крышу, оцарапал пузо. Спрыгнул, плюнул, растер кровь, помазал щеки. Стал похож на индейца.

– Никогда не ел чечевицу, – Гаджиев покопался в зубах.

– Она на летающие тарелки похожа, – сообщил проходящий мимо Герасимов.

– В Европе чечевицей скотину кормят, – сообщил Гаджиев.

Мы замолчали, пораженные открывшимися фактами.

– Вареные летающие тарелки с хреном, – задумчиво произнес Листвянко. – Надо немцу сказать, пусть нарисует, ему должно понравиться. Саш, переведи.

Александра перевела Дитеру про вареные тарелки, но он не нарисовал.

– Ясно. Он теперь только пейзажи да портреты рисует, – сказал Листвянко. – Чокнулся пацан.