– Леви не псих. Он родился в Багдаде…

– Это свидетельствует о том, что он не псих?

Лэнсдорф понял, что Кларидж выводит израильтянина на эмоции. Такие игры американские разведчики любили.

– Он совершил алию, когда это еще было возможно. А его родственники – там остались. Отказались уезжать. Когда он уже работал на нас – к нему подползли люди старины Садди. Он сообщил нам, и мы кормили Садди дезинформацией три долгих года. Но вывезти его родных не смогли, как не пытались. Когда Саддам узнал обо всем об этом – его люди зажали голову тети Леви в тиски и начали закручивать ворот. То же самое – они сделали с остальными, до кого смогли дотянуться.

Зам директора МОССАДа бросил окурок на девственно чистый пол.

– Так что не говори, что Леви псих. У него просто… сильная мотивация, вы это так кажется, называете. Как и у всех нас.

Зам директора МОССАДа открыл дверь – пахнуло прохладой кондиционера. Когда дверь закрылась – они какое-то время стояли молча. Потом Кларидж нагнулся и подобрал брошенный окурок.

В Институте его навели на цель. В Институте – им дали шанс сделать дело, достать одного из самых крутых ублюдков, какие ходят по этой земле, эквивалент Фиделя и Муаммара. Должно быть это единственный способ. Как объяснил Кларидж – МОССАД едва ли не единственная служба здесь, какой можно доверять. В чем-то они круче ЦРУ. Пока ЦРУ погрязло в интригах и бумагомарательстве – они делают свое дело. Они чувствуют нож у глотки, каждый день и каждую минуту – это заставляет шевелиться…

– Движение… – сказал снайпер.