Директор ГИД показал глазами – убирайтесь, и они немедленно сделали это.

Саддам – впился глазами в экран. На нем – на стуле сидел человек, в белой рубашке и европейских брюках. Судя по позе – он был уже готов.

– Как его имя?

– Каха Кабая, саиди. Судя по тому, что мы о нем знаем – атташе советского посольства, недавно прибыл из Дамаска.

Саддам внимательно смотрел на экран.

– Со всем уважением, саиди, есть записи его допроса.

– Добро. Пусть принесут. И кофе. На песке, по-бедуински.

Тем временем – Каха Автандилович Кабая, начальник отдела советского посольства в Багдаде – лихорадочно думал, что делать дальше.

Он оказался в МИМО, Московском институте международных отношений по связям – его отец был секретарем райкома партии в Грузии, но гораздо больший вес имел его дядя, цеховик и наркоторговец, один из крупнейших в Грузии. Ему «сделали» рабочую биографию – устроили на автомобильный завод в Кутаиси на год, после чего – пользуясь рабочим стажем и щедрыми денежными потоками из родной Грузии – он поступил в один из самых элитных ВУЗов страны.

Так продолжалась катастрофа.

В МИМО – он нашел себе родственные души – молодых отморозков с хорошей биографией или щедрым папиным кошельком, бравировавших антисоветизмом – части из них просто нравился флер «несогласности», а часть – была, несмотря на молодость – матерыми антисоветчиками. В институте была библиотека, она комплектовалась, в том числе и антисоветской литературой – считалось, что в гомеопатических дозах и яд лекарство. Но будущие дипломаты глотали яд так жадно, что ничего хорошего из этого не получалось.

Второй темой для разговоров – были махинации. Несмотря на барьеры, в виде преимуществ выходцам из рабочих – большая часть абитуриентов МИМО были выходцами из дипломатической или внешнеторговой среды – МИД и Внешторг. И там и там – показной аскетизм совмещался с безумными аферами, а необходимость скрывать неправедное богатство – добавляло ненависти к строю. На тусовках, обсуждали все – от нового альбома Фредди Меркьюри и до способов отличить поддельные джинсы от настоящих, от подпольного курса долларов и чеков ВПТ – и до тех махинаций, какими зарабатывались первые подпольные миллионы. Если бы КГБ СССР имело здесь хоть одни уши – ох, как много бы удалось узнать. Но куратор университета из первого отдела – сам уже давно включился «в систему» и за мзду – отмазывал, если кто-то попадался на чем-то криминальном, например, на ломке чеков.

Тогда – Каха Автандилович Кабая написал подписку и стал осведомителем КГБ. Но осведомительство его – заключалось в том, что они с куратором выдумывали всякие мелкие грешки про студентов группы и писали отписки. Куратор – получал деньги на оплату осведомителя, Кабая расписывался за них – но деньги оставлял куратору.