Сейчас я хотел бы, сказал Боннэ, выразить свое личное мнение относительно некоторых своих наблюдений.

Что касается мнения генерала Гамелена о том, что наше стратегическое положение будет значительно ухудшено, если Германия овладеет всей Чехословакией, то, несмотря на то что я не являюсь военным человеком, я думаю, что он совершенно прав. Я только не понимаю, почему к этому приковывается внимание, так как, по моему мнению, это предположение является чисто теоретическим и безусловно исключается. Я не знаю, стремится ли Гитлер к автономии для судетских немцев или к аннексии территории, ими населенной. Однако я никогда не слышал, чтобы он стремился к присоединению всей Чехословакии. Поэтому я считаю, что рассуждение относительно ситуации, которую генерал Гамелен, вероятно, оценил правильно, является беспредметным. Что же касается нашего возможного демарша в Берлине в целях смягчения обстановки, о котором говорил министр Боннэ, то я считаю, что в данное время мы уже предприняли именно то, что он хотел. Мы это сделали не в форме демарша в Берлине, а в связи с телеграммой в газете «Ивнинг Стандарт», когда мы заявили публично в нашем опровержении о том, что в случае крупных осложнений мы оставляем за собой право принимать решения. Я подчеркнул, что этот факт следует считать нашим серьезным вкладом в усилия, направленные к сохранению мира.

Наконец, я добавил, что во избежание недоразумений и неясностей я должен указать, что в переговорах генерала Гамелена с маршалом Рыдз-Смиглы вопрос о возможной материальной помощи и о помощи сырьем со стороны Советской России был поднят генералом Гамеленом и что, однако, маршал Рыдз-Смиглы решительно отклонил какие-либо переговоры или дискуссию на эту тему. Ввиду этого нельзя ссылаться на переговоры наших военных. По вопросу о Советской России я не сказал ни слова, имея в виду, что содержание инструкций г-на министра сводилось к тому, чтобы эту тему не обсуждать, и понимая, что в теперешней обстановке этот вопрос не является уместным. На эти мои краткие замечания министр Боннэ ответил, что, быть может, предположение о присоединении к Германии всей Чехословакии является слишком гипотетическим, однако план Геринга о разделе Чехословакии между Германией и Венгрией, с передачей Тешинской Силезии Польше, не является тайной. Реализация этого плане равноценна аннексии всей Чехословакии, а аннексия территорий, населенных немецким меньшинством, значительно ухудшила бы положение Польши с военной точки зрения.

Я ответил, что, по моему мнению, является абсолютно неразумным предположение о том, чтобы в XX веке, после великой войны, результатом которой является триумф национального принципа, какое-либо государство, даже более сильное, чем Германия, могло бы присоединить к себе территории, населенные другими народами, вопреки их воле. Я выразил предположение, что если чехи полны решимости сражаться за судетскую землю, то Прагу они будут оборонять до последней капли крови. Я признал правильным суждение о том, что если бы теперешний конфликт кончился присоединением Судетской области к Германии, то это ухудшило бы стратегическое положение Чехословакии.