Воспользовавшись моим упоминанием о переговорах между маршалом Рыдз-Смиглы и генералом Гамеленом относительно возможной помощи со стороны Советской России, министр Боннэ возвратился к обсуждению вопроса о франко-советском пакте и сказал следующее:

Если возникнет конфликт между Польшей и Германией, то франко-советский пакт сможет сыграть положительную для Польши роль, во-первых, устраняя вероятность борьбы на два фронта, во-вторых, создавая возможность материальной помощи и помощи сырьем. Положение о том, что конфликт между Германией и Польшей является возможным, не вызывает никакого сомнения. Еще Штреземан в личных беседах с министром Боннэ категорически утверждал, что Германия никогда не согласится на существующую ныне границу с Польшей. Трудно допустить, чтобы эта точка зрения в Германии кардинально изменилась после прихода к власти национал-социалистов. В связи с этим улучшение отношений с Россией, несомненно, полезно для Польши.

Далее министр Боннэ вновь поднял вопрос о меньшинстве, подчеркивая, что мы не должны делать слишком далеко идущие выводы в отношении такой важной проблемы, как сохранение мира в Европе. По его мнению, мы должны обратить свое внимание на общественное мнение Франции. Опровержение, опубликованное после телеграммы, помещенной в «Ивнинг Стандарт», произвело на общественное мнение Франции самое тяжелое впечатление. Общественное мнение Франции переживает большое разочарование в связи с позицией Польши, и, несомненно, оно было бы в высшей степени потрясено, если бы ему стало известно, что Польша не только отказалась сделать демарш в Берлине и уточнить свою позицию в случае франко-немецкой войны, но и готова еще более ухудшить обстановку, выдвигая свои требования в очень острой форме. Необходимо соблюдать осторожность. Было бы очень желательным, чтобы польское правительство нашло соответствующую форму для подтверждения того, что оно принимает участие в усилиях, направленных к мирному разрешению конфликта, а также высоко ценит их.

Мой ответ примерно был следующим:

Мы удивляемся, что наше опровержение произвело такое тяжелое впечатление на общественное мнение Франции, допуская, что оно так же было принято и в Берлине. Мы считаем, что наше опровержение должно быть оценено как существенный вклад в дело сохранения мира. Я рад, что министр Боннэ поднял вопрос об общественном мнении, так как я желал бы обратить его внимание на необходимость соблюдения осторожности в этом отношении, а также на необходимость проявления заботы со стороны Кэ дʼОрсэ в отношении поведения французской прессы. Я заметил, что в польском обществе еще живы досадные воспоминания о недоброжелательном отношении к нам всей французской прессы в момент больших трудностей, которые испытывала Польша во время инцидента с Литвой. Я помню неслыханное поведение французской дипломатии при разрешении столь важной и жизненной для Польши проблемы. У нас хорошо сохранилось в памяти впечатление о том, что в тот важный для Польши момент Франция не только не была рядом с нами, а, наоборот, пренебрегая нашими интересами, она была поглощена вопросом о возможном проходе советских войск через чужие территории в случае войны с Германией. В этих условиях какие-либо новые атаки французской прессы были бы более чем нежелательны.